-- Да, отвѣтила она,-- и вы надѣетесь за то что у меня всѣ женскіе недостатки.
-- Весьма возможно.
-- Навѣрное.
Таковъ былъ обычный тонъ ихъ невинныхъ бесѣдъ.
Между тѣмъ прошли два-три мѣсяца послѣ полнаго выздоровленія маленькой Жанны, а графъ де-Водрикуръ и не помышлялъ о томъ чтобъ ѣхать въ Парижъ и разсѣяться послѣ однообразія деревенской жизни. Аліетта напрасно время отъ времени напоминала мужу о томъ что пора ѣхать въ Парижъ, ссылаясь на ихъ прежнее совмѣстно принятое по этому поводу рѣшеніе.
-- Съ той минуты какъ я уже болѣе не скучаю, отвѣчалъ Бернаръ,-- совершенно безполезно выживать меня отсюда... Я акклиматизовываюсь, привыкаю, начинаю понемногу обростать корой... слѣдуетъ оставить меня въ абсолютномъ покоѣ... предоставить полную свободу процессу моей кристаллизаціи... Тѣмъ болѣе, моя дорогая, что ты и сама разчитываешь послѣ Пасхи, въ апрѣлѣ, съѣздить въ Парижъ; я могу подождать до того времени.
Наступилъ и апрѣль, а поѣздка въ Парижъ не состоялась. Около этого времени здоровье Аліетты подало поводъ къ безпокойству; на нее сильно подѣйствовало случившееся въ Сенъ-Жерменѣ, а болѣзнь дочери еще болѣе подорвала ея здоровье. У молодой женщины часто бывалъ страшный упадокъ силъ, переходившій даже въ обморокъ. Мнѣніе г. Тальво, вполнѣ согласное со взглядами доктора Ремона, было таково что болѣзнь нисколько не серіозна, что это не болѣе какъ анемія, развившаяся вслѣдствіе перенесенныхъ Аліеттой волненій. Аліетта настаивала на томъ чтобы не измѣнять ничего въ разъ принятомъ рѣшеніи и ѣхать въ Парижъ, но Бернаръ не соглашался.
-- Ты хотѣла ѣхать въ Парижъ только ради меня, говорилъ онъ,-- чтобы сдѣлать мнѣ пріятное, а мнѣ вовсе не будетъ пріятно везти тебя совсѣмъ больную... Береги себя, окрѣпни, успокой свои несчастные нервы, и мы поживемъ въ Парижѣ осенью, послѣ твоей поѣздки къ матери.
Гжа де-Водрикуръ, слѣдуя доброму совѣту мужа, всѣми силами старалась успокоить свои несчастные нервы; весьма важна была бы въ этомъ отношеніи его помощь, но, къ сожалѣнію, какъ легко догадаться, вышло совершенно наоборотъ. Не было никакой возможности чтобъ Аліетта, избавясь отъ опасеній за дочь и снова вполнѣ овладѣвъ своею тонкою проницательностью, не поняла бы очень скоро все неудобство и даже опасность дружбы завязавшейся между обитателями Ла-Соле и Вальмутье. Совершенно новая въ мужѣ склонность къ деревенской жизни, нежеланіе разстаться съ ней хотя бы на нѣсколько дней, окончательно открыли ей глаза. Было слишкомъ очевидно что Бернара удерживало въ деревнѣ что-то особенное, занимавшее и вмѣстѣ съ тѣмъ развлекавшее его. Гжа де-Водрикуръ ясно сознавала что на пресыщенный вкусъ Бернара, особенно при его полной деревенской бездѣятельности, странная личность Mlle Тальво, ея оригинальная красота, сила ея ума, окружающая ее таинственность, должны были имѣть чарующее дѣйствіе. Она боялась Сабины не только какъ женщины могущей похитить у нея сердце мужа, но и какъ существа мрачнаго, насмѣшливаго, злокозненнаго, какъ духа зла, который можетъ уничтожить все ея благотворное вліяніе на душу мужа и навѣки разрушить всѣ мечты и надежды жены-христіанки. Она знала что Сабина воспитана въ полномъ отрицаніи тѣхъ вѣрованій которыя ей самой были дороги, и никакъ не могла датъ себѣ яснаго отчета почему невѣріе доктора Тальво нисколько не оскорбляло ея внутренняго чувства, между тѣмъ какъ то же невѣріе въ Сабинѣ казалось ей ужаснымъ и отталкивающимъ.
А между тѣмъ, что дѣлать? Г. Тальво спасъ ея дочь отъ вѣрной смерти; Mlle Тальво принимала дѣятельное и полезное участіе во время болѣзни ея ребенка -- признательность и привѣтливость въ отношеніи той на кого она теперь смотрѣла какъ на мрачнаго генія, вторгшагося въ ея семейную жизнь, были тяжкимъ, мучительнымъ бременемъ для Аліетты.