Я не могъ перенести столькихъ бѣдствій; душа, сердце, изнуренное тѣло -- все страдало во мнѣ; кровь моя воспаляется, приходитъ жестокая горячка и медленно влечетъ меня ко гробу. Къ умноженію злополучія жестокія мечты каждую ночь возмущали мысли мои. Перенесенный въ нѣдро своего отечества, посреди семейства, я утѣшался, казалось, нѣжною любовію матери и попечительностію дружества. Окруженный зеленѣющими лугами, я внималъ, казалось, журчанію ручейковъ, приближалъ къ прохладнымъ струямъ ихъ жаждущія уста свои; и подобно новому Танталу познавалъ призракъ минувшаго сновидѣнія!...
Тогда я рѣшился прекратить злощастные дни свои и тѣмъ избавиться жестокосердыхъ мучителей. Внутренно одобряя сіе мрачное намѣреніе, въ помѣшательствѣ своемъ я сгаралъ желаніемъ лишить себя жизни, которую Небо мнѣ даровало, которою Оно только располагать могло. Но какъ умертвить себя? Нѣтъ способа даже сдѣлаться самоубійцею... рука моя обезоружена; гдѣ взять смертоносное желѣзо? -- Хочу испытать свое щастіе, и немедленно по наступленіи ночи иду въ ближайшую хижину. Страшась, колеблясь непрестанно, я слѣдую въ молчаніи, протягиваю руку и мнѣ попадается кинжалъ; адская радость овладѣла душой моей, когда я сталъ властелиномъ своего жребія.
По возвращеніи въ шалашъ свои я упалъ на колѣни, въ послѣдній разъ принесть моленіе Всевышнему. Но природа наконецъ меня побѣждаетъ: обливаясь холоднымъ потомъ, утопая въ слезахъ, терзаясь жестокими воспоминаніями,-- я не могъ долѣе бороться съ самимъ собою и упалъ въ обморокъ.
Опять прихожу въ чувство; но сколь велико было удивленіе мое, когда при лунномъ свѣтѣ я увидѣлъ тогда юную Арабку въ покрывалѣ и платьѣ невольницы, которая поддерживала мою ослабѣвшую голову! Въ одной рукѣ она держала чашу, подносила мнѣ прохладительное питіе, составленное ею изъ душистаго цитрона и сладкаго финика, и въ то время, когда съ алчностію упивались жаждущіе уста мои, Али, сказала она, я хотѣла облегчить твои страданія. Прости, завтра, когда покажется свѣтило ночи, ты опять меня увидишь. Напрасно хочу остановить ее, она скрывается; и я почелъ-бы это новымъ призракомъ, естьлибъ чаша поставленная передъ меня и животворное прохлажденіе разлитое по всѣмъ жиламъ твоимъ не выводили меня изъ страшнаго сомнѣнія.
Съ этой минуты разсѣялись мрачныя мысли мои, изчезло отвращеніе отъ жизни, столь много меня тяготившее. И такъ въ мірѣ я не одинъ уже; безотрадное одиночество, жестокое мученіе для души чувствительной не будетъ болѣе омрачать ясности дней моихъ; существо сострадательное, благодѣтельное, существо прелестное -- женщина принимаетъ участіе въ судьбѣ моей... Такъ мечталъ я, и въ сердцѣ своемъ не ощущалъ больше той пустоты, которая меня окружала!
Благодѣющая незнакомка равную помощь оказала мнѣ и на другой день. Посѣщеніе ее не прерывались, и день ото дня уменьшалась ея робость, бывшая при первыхъ свиданіяхъ столь примѣтною; день ото дня становилась нѣжнѣе ея милая заботливость, -- и казалась мнѣ уже не чувствомъ простаго сожалѣнія.
Кто же сія юная незнакомка? Какъ могъ злощастной невольникъ обратить на себя вниманіе? Къ чему таить себя -- во мракѣ ночи сокрывать прелести свои отъ глазъ моихъ? Таковыя и подобныя симъ мысли занимали меня непрестанно, возбуждая напрасное любопытство.
Замѣчая въ поступкахъ своей благотворительницы чувство живѣйшаго соучастія я и въ себѣ ощущалъ къ ней невольное влеченіе. Терзаясь до толь желаніемъ прославиться, или томясь подъ бременемъ бѣдствіи и печали -- я получилъ, казалось, съ той минуты новую жизнь. Сердцу моему не было уже чуждо сладкое чувствованіе прелестной склонности: всѣ предметы оно одушевляло въ глазахъ моихъ. Непрестанныя мечты занимали меня, уединеніе возвышало мое воображеніе, благодарность его воспламеняла. Изчезъ страхъ, которымъ знойное небо и нравы свирѣпые возмущали духъ мой; изчезло стремленіе къ свободѣ, бывшее до тѣхъ поръ столъ непреодолимо -- самыя оковы не тяготятъ возлѣ предмета любви; -- и Африка стала моею отчизною!
Я призывалъ темноту ночную, призывалъ сонъ и безмолвіе на всѣ шалаши арабовъ. Приближеніе мрака, подобно ночнымъ растеніямъ, оживотворяло сердце мое надеждою и ожиданіемъ близкихъ наслажденій. О! какимъ восторгомъ наполнялась душа моя, когда малѣйшій шорохъ возвѣщалъ скорое пришествіе моей подруги!
Успѣхъ вѣнчалъ ее попечительность, и здоровье скоро ко мнѣ возвратилось.