На лице барона не дрогнул ни один мускул, хотя подобное вступление могло заронить в его голову любые предположения.
-- Как друг нашего дома, -- продолжала она, -- вы легко должны были заметить, что я в собственном доме, при живых родителях, тем не менее подобна сироте...
Стыд за то, что ей приходилось жаловаться чужому человеку, буквально душил ее и она, скомкав конец фразы, которую так тщательно обдумывала, почти скороговоркой окончила:
-- Я умоляю вас взять назад слово относительно ваших намерений по поводу меня.
Эта просьба была для барона настолько неожиданной, что, невзирая на все свое умение держать себя в руках, он никак не смог скрыть своего удивления и горечи.
-- Сударыня, -- начал было он.
Но Сабина живо прервала его:
-- Я прошу вас об этом, как о громадной и великодушной услуге, в ваших руках -- возможность избавить меня от горя и неприятностей, тем более, что с вашей стороны это небольшая жертва, мы ведь не настолько знаем друг друга, чтобы я в ваших глазах заслужила что-нибудь больше равнодушия...
Лицо барона, однако, выражало совсем иные чувства.
-- В последнем вы ошибаетесь, графиня, если вы думаете, что в моем возрасте я способен жениться без серьезного чувства, внушенного вашими достоинствами.