-- Довольно, -- сказал он, -- что ж, постараюсь найти другие радости в жизни!
Нервно рассмеявшись, он добавил:
-- Все равно, жизнь кончена.
К чести Брюле-Фаверлея, надо сказать, что он не желал зла ни Сабине, ни ее возлюбленному.
Надменный в высшей степени, он, тем не менее, не был тщеславен и не находил ничего странного в том, что любимая женщина предпочла другого. Но горевал он по этому поводу вполне искренне. Сабина оценила барона. Недаром ей пришло в голову:
"Этот тоже достоин любви..."
Брюле-Фаверлей, действительно, был намного выше того мнения, которое сложилось о нем в свете.
После смерти дяди он завертелся в шумном вихре удовольствий, но скоро ему надоело это пустое и тревожное состояние.
Ему для счастья мало было прекрасных скаковых лошадей, побеждающих на скачках, актрисы-любовницы, стоящей двести луидоров в месяц и обманывающей его... Все это была мишура.
Легкомысленный с виду, он скучал по настоящему делу, которое высвободило бы его честолюбие, ум и энергию.