*) Вотъ текстъ изъ сочиненія Магнуссена:
Спрашиваемъ: есть ли какое-нибудь сходство между трагедіей Шекспира и разсказомъ о томъ, что какой-то король осаждалъ другаго короля? Неужели движете бирнамскаго лѣса считали основною мыслью трагедіи Шекспира? по-крайней мѣрѣ авторъ разбираемой нами статьи говоритъ, что оба эти произведенія имѣютъ одну общую основную мысль, а въ нихъ это только и есть общаго. Кромѣ того, какъ могло придти въ голову, чтобы такое стройное и величественное произведеніе, какъ Макбетъ, могло имѣть источникомъ глупую сказку, въ которой едва можно доискаться смысла. По всей вѣроятности, Шекспиръ и не подозрѣвалъ о существованіи германскихъ народныхъ сказаній, а еслибъ и подозрѣвалъ, то не могъ бы ими воспользоваться, потому что зналъ только родной языкъ и латинскій. Но главное, почему нельзя допустить такого предположенія,-- то, что произведенія послѣдняго періода его дѣятельности, къ числу которыхъ принадлежатъ и Макбетъ, взяты изъ исторіи.
Такъ какъ уже заведена рѣчь объ этомъ, то покажемъ, въ какой степени произведеніе Шекспира взято изъ исторіи, и въ чемъ состоятъ сдѣланныя имъ отступленія.
Вотъ что говорится въ трагедіи о побѣдѣ, одержанной Макбетовъ.
Во второй сценѣ перваго дѣйствія, Дунканъ и Малькольмъ спрашиваютъ римскаго воина, въ какомъ положенія находилась битва, когда онъ ее оставилъ. Воинъ отвѣчаетъ:
"Въ весьма сомнительномъ; въ положеніи двухъ утомленныхъ пловцевъ, когда они, схватившись, мѣшаютъ другъ другу. Къ безпощадному Макдональду -- по множеству другихъ врожденныхъ пороковъ, какъ-бы созданному быть бунтовщикомъ,-- подоспѣло съ западныхъ острововъ сильное подкрѣпленіе Кервами и Галоглассами, и Фортуна, улыбаясь грудамъ труповъ, которые громоздилъ проклятый, сдѣлалась наложницей бунтовщика. Но все напрасно. Презирая Фортуной, храбрый Макбетъ -- онъ вполнѣ заслуживаетъ это прозваніе,-- какъ истый любимецъ мужества, проложилъ себѣ дорогу къ измѣннику мечемъ, дымившимся отъ кровавой работы, и не потрясъ ему руки, не сказалъ прости, пока не разсѣкъ головы его отъ темени до челюстей и не поднялъ ее за копье".
"Но какъ, оттуда же, откуда солнце начинаетъ свое теченіе наносятся иногда и сокрушительныя бури и страшные громы, такъ точно изъ того же самаго источника, изъ котораго, казалось, вытекало наше благо, хлынули на насъ новыя напасти.-- Слушай, король Шотландіи! слушай!-- Только что право, вооруженное храбростью, заставило быстроногихъ Керновъ искать спасенія въ бѣгствѣ -- норвежскій король, выжидавшій только благопріятнаго случая, напалъ на насъ съ новыми силами, въ доспѣхахъ еще чистыхъ, сверкающихъ".
Входитъ такъ Россе и продолжаетъ разсказъ о битвѣ. Дунканъ спрашиваетъ его: "откуда, достойный такъ"?
"Изъ Файфа, гдѣ такъ еще недавно норвежскія знамена издѣвались надъ небесами и охлаждали пылъ нашихъ воиновъ. Самъ властитель Норвегіи, съ многочисленнымъ войскомъ, вспомоществуемый подлымъ, вѣроломнымъ таномъ Кавдора, началъ страшную сѣчу; по грозный, закованный въ непроницаемые доспѣхи обрученецъ Беллоны, смирилъ кичливый духъ его, сразившись съ нимъ, противупоставивъ свой мечъ мечу, руку рукѣ возмутителя. Однимъ словомъ -- побѣда наша"!