Талантъ писателя познается, между прочимъ, въ умѣньи изъ данныхъ матеріяловъ, создать характеръ, вывести передъ читателя типическое лицо. Еще больше видѣнъ этотъ талантъ, когда авторъ умѣетъ выбрать такой моментъ въ жизни описываемыхъ имъ лицъ, когда въ одно мгновеніе всѣ эти люди заговорятъ, выскажутся и ясно обозначатся передъ вами; когда все то, что у нихъ было далеко затаено въ груди, вырвется наружу. Разные характеры оживляются или доходятъ до степени паѳоса отъ разныхъ причинъ: талантъ писателя находитъ эти рѣдкіе моменты тамъ, гдѣ глазъ обыкновеннаго, умнаго человѣка не видитъ ничего, кромѣ отдѣльныхъ, ничѣмъ несвязанныхъ между собой случаевъ. Поэтому талантливый писатель двумя-тремя чертами яснѣе изобразить вамъ характеръ взятаго имъ лица, чѣмъ оной писатель -- цѣлою біографіею. Можно набрать безконечное множество фактовъ умныхъ, рѣзкихъ, характеристическихъ, можно разсказать много поступковъ извѣстнаго лица, даже прослѣдить его жизнь съ начала до конца -- и написать только біографію, а не художественное произведеніе. Можно, съ другой стороны, вывести на сцену одинъ рѣшительный, критическій случай изъ жизни, того же самого лица, и вы поймете это лицо лучше нежели изъ длинной біографіи, а всѣ остальные, второстепенные случаи его жизни вы можете предсказать, судя по этому главному случаю. Такъ, читая описанія разныхъ лицъ, входящихъ въ разсказъ "Пѣвцы", вы могли притти къ разнымъ заключеніямъ о нихъ; но послѣ окончанія пѣнія всѣ они кажутся вамъ не такъ дурны, какъ казались прежде: они явились вамъ способными на многое доброе, чего вы и не подозрѣвали въ нихъ. Разбирая такіе моменты, должно смотрѣть не на то, кто тронутъ больше, кто тронутъ меньше: нужно смотрѣть на то, дѣйствительно ли авторъ выбралъ такое именно чувство, такую страсть, которая можетъ заставить высказаться всѣ эти лица. Въ настоящемъ случаѣ, слѣдовательно, должно спросить: неужто авторъ удачно выбралъ моментъ пѣнія Якова, для оживленія всѣхъ этихъ лицъ? Мы отвѣчаемъ: да. Это пѣніе было лучшимъ выраженіемъ всего того, что у нихъ давно таилось на душѣ.
Оно было поэзіей ихъ жизни, и въ немъ, какъ въ зеркалѣ у всѣ они выразились. Пѣніе подѣйствовало на нихъ неодинако: на одного больше, на другого меньше; но рычагъ, которымъ они были подвинуты высказаться, дѣйствовалъ на нихъ всѣхъ. И въ "Ревизорѣ" пріѣздъ чиновника изъ Петербурга подѣйствовалъ пуще всего на Сквозника-Дмухановскаго; но это не помѣшало высказаться и Тяпкину-Ляпкину, и Аннѣ Андреевнѣ, и Земляникѣ, и Добчинскому, и Бобчинскому, потому, что пріѣздъ чиновника изъ Петербурга былъ, для нихъ тѣмъ роковымъ событіемъ, которое всѣхъ ихъ возводило на степень паѳоса.... Если бы Яковъ пѣлъ среди этихъ почтенныхъ лицъ, и они, вѣроятно, сочувствовали бы его пѣнію, по своему..... Какъ знать: имъ, можетъ быть, больше понравилось бы плясовое пѣніе Рядчика, это не наше дѣло, какъ выразились бы эти господа, слушая пѣніе Якова; но по крайней мѣрѣ мы должны сказать, что чувствительное пѣніе Якова было бы невѣрно расчитаннымъ средствомъ заставить эти лица, отозваться откликомъ задушевнымъ.
Вотъ почему намъ такъ нравятся "Пѣвцы", и почему мы ихъ такъ высоко ставимъ, въ числѣ лучшихъ произведеній нашей литературы прошлаго года. Второй разсказъ утратилъ много прелести въ нашихъ глазахъ оттого, какъ мы уже и говорили, что лицо Виктора авторъ составилъ преувеличеннымъ, неполнымъ....
Весьма скромно, въ отдѣлѣ Смѣси, подъ весьма негромкимъ заглавіемъ, печатаетъ г-нъ А--въ, по временамъ, свои очерки русскихъ провинціяльныхъ нравовъ. Критика почти не замѣчаетъ ихъ, можетъ быть по причинѣ ихъ не бросающагося въ глаза заглавія; но мы имѣемъ положительные факты, что публика находится къ нимъ въ совершенно обратномъ отношеніи: ихъ читаютъ, о нихъ спорятъ, о нихъ даже пишутъ въ редакцію "Современника" цѣлые трактаты. Не всѣ письма г. А--ва одинаковаго достоинства; но въ каждомъ изъ нихъ есть непремѣнно умная мысль, а нерѣдко бываетъ, что и выражена она прекрасно, за исключеніемъ нѣкоторыхъ частностей, на обдѣлку которыхъ, по видимому, недостаетъ терпѣнія у нашего автора-дилетанта. Въ нѣкоторыхъ своихъ письмахъ авторъ удачно попадалъ даже на стороны русской жизни, на характеры совершенно новые, то есть новые въ литературѣ, но въ дѣйствительности давно существующіе. Такъ мы можемъ указать на Бубнова (Письмо VI), этого праздношатающагося бобыля, который, будучи поставленъ рядомъ, съ другимъ лицомъ, весьма, по видимому, дѣятельнымъ, представляетъ фигуру столько-же оригинальную сколько и вѣрно обрисованную. Напомнимъ еще читателямъ у г. А--ва описаніе балаганнаго представленія (Письмо II) -- сколько въ одной этой статейкѣ подмѣчено характерныхъ чертъ и разбросано умныхъ замѣтокъ! Вообще г-ну А--ву особенно удаются тѣ письма, въ которыхъ онъ останавливаетъ свою наблюдательность преимущественно на лицахъ низшаго сословія, принадлежащихъ полу-городскому, полу-деревевскому населенію. Типы такого рода описываются г-мъ А--вымъ съ постояннымъ успѣхомъ, и мы посовѣтуемъ ему чаще обращаться къ нимъ. Мелочныя невѣрности въ простонародномъ языкѣ, которыя иногда встрѣчаются у г. А--ва, съ избыткомъ выкупаются всегдашнею вѣрностью факта, замѣчательнымъ тактомъ въ выборѣ подробностей и обстановкѣ главнаго лица. Мы сознаемся, что для насъ лицо Бубнова, созданное г. А--вымъ, есть столь же художественный типъ, какъ нѣкоторые изъ удачнѣйшихъ характеровъ этого рода у гг. Тургенева и Григоровича.
Теперь намъ слѣдуетъ сказать нѣсколько словъ о г. Авдѣевѣ, молодомъ писателѣ, дебютировавшемъ въ 1849 году повѣстью "Варинька", и помѣстившемъ въ первой и второй книжкахъ "Современника" за 1850 годъ дополненіе къ этой повѣсти, подъ названіемъ "Записокъ Тамарина".
"Иногородный Подписчикъ", отдавая въ свое время отчетъ о первомъ его произведеніи, замѣтилъ въ немъ главнѣйшій бросающійся въ глаза недостатокъ: подражаніе Лермонтову. Замѣчаніе это справедливо точно также, какъ справедливо можно было упрекнуть и Пушкина и автора "Героя нашего времени" въ подражаніи Байрону, когда они создавали характеры Евгенія Онѣгина и Печорина. Этотъ упрекъ будетъ справедливъ въ отношеніи ко всякому писателю, который бы захотѣлъ испытать силы свои въ олицетвореніи свѣтскихъ людей, которыхъ отличительною чертою будетъ самолюбіе. Ошибку г. Авдѣева, кажется, должно искать не столько въ созданіи "Тамарина", сколько въ выборѣ этого лица въ герои своей повѣсти. По этому поводу мы позволимъ себѣ сдѣлать замѣчаніе, которое можетъ относиться не лично къ автору "Вареньки", а вообще ко всѣмъ начинающимъ писателямъ...
Первое произведеніе есть всегда дитя пылкой любви молодого человѣка не къ своему творчеству, а къ своимъ личнымъ понятіямъ, убѣжденіямъ. То, что наиболѣе занимаетъ его въ эпоху созданія перваго произведенія, почти всегда служитъ предметомъ творчества. На немъ сосредоточивается всѣ помыслы, до того времени зрѣвшіе въ головѣ автора, всѣ горячія мечты и чувства, отъ которыхъ болѣло и замирало сердце. Въ первыхъ произведеніяхъ отрывается отъ души ея часть; самое существо автора переходитъ въ нихъ. Мудрено ли, что писатель находится подъ вліяніемъ этой привязанности къ своему созданію болѣе, нежели необходимо для свободнаго и спокойнаго творчества? Въ этомъ случаѣ нельзя не указать даже на самого Байрона, не только въ первыхъ его произведеніяхъ, но почта въ продолженіи всего его поэтическаго поприща,-- на Байрона, поэта своей личности, возведшаго свое собственное самолюбіе на громадную степень. Не можете ли вы болѣе изучить личный характеръ его въ его произведеніяхъ, нежели наслаждаться свободнымъ поэтическимъ творчествомъ,-- увлекаться силою чувствъ, волновавшихъ грудь гордаго британца, болѣе, чѣмъ восхищаться характерами героевъ, независимо отъ его собственной личности? Не сдѣлался, ли вслѣдствіе того и самъ Байронъ такимъ поэтическимъ лицомъ, что на него, лицо дѣйствительное, читатели перенесли подробности, изображаемыя имъ въ его поэмахъ и трагедіяхъ?
Поэтому-то очень трудно судить о талантѣ писателя, который впервые является въ литературѣ, по главнымъ дѣйствующимъ лицамъ его произведеній. Талантъ должно искать въ томъ, что всего менѣе занимало автора. Если мы съ этой точки взглянемъ на первыя произведенія г. Авдѣева, то мы найдемъ явные признаки таланта, особенно въ первой тетради "Записокъ Тамарина", гдѣ эпизодъ минутной любви его къ прелестной Маріонъ есть созданіе прекрасное.
Лучшимъ доказательствомъ, что г. Авдѣевъ силенъ не одной подражательною способностію, послужила идиллія г-на Авдѣева "Ясные дни", помѣщенная въ X No "Современника" 1850 года. Эта повѣсть очень мила, въ ней много теплаго, искренняго чувства. Прекрасный языкъ, которымъ постоянно пишетъ г. Авдѣевъ, вѣроятно, замѣченъ самими читателями.
Въ послѣднихъ нумерахъ "Москвитянина" за прошлый годъ появилась повѣсть новаго автора -- г. Писемскаго "Тюфякъ".