-- Нѣтъ, прямо оттуда. Ты, однако, не смотри на меня такъ тревожно, будь спокойнѣе, ибо я, могу тебя увѣрить, что болѣзнь г-жи Пальмеръ такъ маловажна, что я посидѣлъ у нея всего только нѣсколько минутъ.
-- Гм! произнесъ баронъ и положилъ свою сигару, можетъ быть уже потухшую,-- значитъ, ты былъ потомъ у Камиллы?
-- Да, я былъ потомъ у Камиллы.
-- Два часа съ половиной?..
-- Пожалуй, что и такъ, навѣрно сказать не могу.... Вѣдь случаются обстоятельства, когда часовъ не наблюдаютъ.
-- А-а, ну, въ такомъ случаѣ, заговорилъ баронъ, медленно вставая,-- я попросилъ бы.... Смѣю-ли освѣдомиться, что-же было предметомъ такого длиннаго разговора?... Полагаю, не медицинская консультація?..
-- Нѣтъ. Фрейлейнъ Камилла, взволнованная и сильно растроганная, просила у меня извиненія въ томъ, что играла со мной въ эту лукавую игру. Извинялась она со всѣми признаками полнаго раскаянія, заливалась горячими слезами.... Словомъ -- я былъ потрясенъ до глубины сердца.
-- Такъ. И все это происходило ночью, то есть, отъ десяти до двѣнадцати часовъ, проговорилъ баронъ въ свою очередь серіознымъ тономъ, -- гм! она могла-бы выбрать для этого болѣе подходящее время.... Ну, и чѣмъ-же кончилась эта странная бесѣда?
-- Вотъ, затѣмъ-то я и явился сюда, именно, чтобы сообщить тебѣ это, а ужъ потомъ ты и рѣши самъ: должны-ли мы разстаться друзьми?
Баронъ быстрыми шагами прошелся по комнатѣ, потомъ подойдя близко къ молодому доктору, въ сильномъ волненіи спросилъ: