-- Да, то есть... какъ тебѣ сказать? Болѣзнь, какъ мнѣ кажется, въ моихъ рукахъ, я овладѣлъ ею, но.... противъ другой бѣды, другаго недуга, который часто идетъ рука объ руку съ настоящей болѣзнью, однимъ словомъ -- противъ бѣдности я не знаю средствъ.
-- Радикальныхъ -- конечно, нѣтъ; но можно кое-чѣмъ облегчить страданія и при этомъ недугѣ. Быть ассистентомъ твоимъ, покрайней мѣрѣ при такого рода лѣченіи -- мнѣ очень пріятно. Ты лѣчишь наверху, въ четвертомъ этажѣ,-- а я тутъ, внизу, тоже кое-что дѣлаю для больнаго. Это, братъ, и называется "раздѣленіемъ труда". И такъ, вотъ тебѣ моя доля.
-- Что ты, Рихардъ?.. Сто гульденовъ!
-- Если этого мало, то ѣдемъ скорѣй ко мнѣ домой.
-- Считать такъ, какъ ты считаешь, гульдены -- я не могу, замѣтилъ молодой докторъ съ улыбкой, -- а потому искренно благодарю тебя за это отъ имени очень бѣдныхъ и очень честныхъ людей...
-- Куда-же теперь направимъ путь?
-- Теперь -- въ Фрюлингс-штрассе.
-- Хорошо. Эта улица не близко; ну, вотъ, мы и можемъ подольше поболтать. Закури-ка себѣ папироску. Постой -- не хочешь-ли сигару? Вѣдь ты бывало во время оно дымилъ, какъ труба! Да доктору и слѣдуетъ постоянно курить, защищая себя отъ разныхъ міазмовъ.
-- Все это такъ, но видишь-ли, есть люди, которые не могутъ выносить табачнаго дыма. Они даже, если ты говоришь съ ними, сейчасъ узнаютъ, что ты курилъ; они отъ волосъ чуютъ даже запахъ табаку, ну, и это имъ непріятно.
-- Да, но вѣдь ты-же не женатъ, надѣюсь? спросилъ баронъ Венкгеймъ, тономъ, выразившимъ испугъ.