-- Еще не женатъ, но...
-- Знаю, знаю! У насъ говорятъ, что молодые врачи должны быть людьми женатыми -- это для того, чтобъ они могли пользоваться необходимымъ довѣріемъ у дамъ. Это все тѣ-же штуки, что продѣлываются и въ нѣкоторыхъ другихъ случаяхъ, напримѣръ: "запечатано въ конвертѣ"... просятъ обратить вниманіе на подпись... Знаю я это! Однако, скажи-ка мнѣ, у тебя тутъ родные есть, у которыхъ ты живешь? Я недавно видѣлъ тебя на гуляньи съ двумя пожилыми дамами.
-- То есть, ты хочешь сказать: съ одной пожилой дамой....
-- Ну, пожалуй, съ одной, сказалъ баронъ,-- но разница между ними такъ незначительна, что и говорить-то о ней не стоитъ.
-- Но, позволь, милый Рихардъ, возразилъ молодой докторъ, сдѣлавъ серіозное лицо и принимаясь гладить золотой наболдашникъ своей палки (знакъ его докторскаго сана),-- со мной были тогда мать и дочь; онѣ мнѣ не родня, но... весьма близкіе знакомыя.
-- Ты проговорилъ это какимъ то подозрительнымъ тономъ... Послушай, ужь не жалѣть-ли мнѣ тебя? Не начать-ли соболѣзновать?..
-- Это какъ тебѣ угодно, милый Рихардъ, но... Фрейлейнъ Штраммеръ -- невѣста моя.
-- О, чортъ возьми!.. Ахъ, нѣтъ-ли у тебя съ собой какого нибудь нюхательнаго спирта?.. Дай!..
-- Не говори такъ, любезный Рихардъ!.. Мнѣ, право, это прискорбно... Дѣло ужь сдѣлано и...
-- Хорошо, хорошо! Мы объ этомъ поговоримъ послѣ. И такъ, эта фрейлейнъ, надо полагать, твоя юношеская любовь,-- то есть, она любила тебя въ то время, когда ты былъ еще въ пеленкахъ!.. Ужъ ты извини меня за мои нехорошія остроты, но я не могу иначе!.. Или -- постой: твоя нарѣченная страшно богата, что-ли?