-- Нѣтъ.
-- Ну, такъ, можетъ быть, изъ знатной фамиліи?
-- Тоже нѣтъ.
-- Нѣтъ? Въ такомъ случаѣ умъ мой отказывается постигнуть и...
-- Послушай, я знаю, что въ сущности ты добрый человѣкъ, заговорилъ молодой докторъ послѣ небольшой паузы и положилъ свою руку на правую руку собесѣдника:-- я помню, что ты всегда былъ моимъ вѣрнымъ другомъ,-- ну, вотъ, поэтому я и разскажу тебѣ въ краткихъ словахъ, какъ совершилась эта вещь, непонятная для тебя, человѣка свѣтскаго.
-- О, Господи! изощри мою мыслительную способность, дабы я могъ ясно уразумѣть то, что сейчасъ услышу!.. проговорилъ баронъ Венкгеймъ, усаживаясь поудобнѣе въ углу кареты.-- Говори-же все -- не щади меня!..
-- Ты вѣдь знаешь, началъ докторъ спокойнымъ тономъ,-- что я почти не зналъ своихъ родителей. Мать моя умерла въ моментъ появленія моего на свѣтъ, а отецъ -- когда мнѣ было пять лѣтъ. Бѣдные родственники взяли меня на воспитаніе -- и не только кормили, но и посылали въ первоначальную школу; потомъ, когда я пріѣхалъ сюда и поступилъ въ гимназію, мнѣ удалось получить частную стипендію. Стипендія эта однако была такъ мала, что безъ помощи добрыхъ людей, оказавшихъ мнѣ участіе, я едва-ли съумѣлъ-бы пробиться. Вотъ, къ этимъ-то добрымъ людямъ и принадлежитъ прежде всего семейство Штраммеръ, въ которомъ добрѣйшимъ существомъ былъ покойный г. Штраммеръ. Онъ, когда я былъ еще гимназистомъ, отдалъ мнѣ за самую умѣренную плату комнатку на чердакѣ и снабжалъ меня завтракомъ; частенько давалъ онъ мнѣ и малую толику денегъ, а также бралъ меня по вечерамъ съ собою поужинать, въ гостинницу. Конечно, эта послѣдняя любезность (тутъ докторъ улыбнулся) дѣлалась не безъ цѣли: я въ такихъ случаяхъ служилъ, такъ сказать, "живымъ оправданіемъ" для господина Штраммера въ глазахъ его нѣсколько строгой супруги. Когда мы уходимъ съ нимъ, она обыкновенно отдавала мнѣ ключь отъ наружной двери,-- и это для того, "чтобы быть покойной: знать, что дверь будетъ навѣрно на ночь заперта", такъ говорила госпожа ІІІтраммеръ многозначительнымъ тономъ и прибавляла: "Да иначе и нельзя, потому что на него вовсе нельзя полагаться". А между тѣмъ трудно, мнѣ кажется, былъ бы найти человѣка, который былъ бы солиднѣе, благонадежнѣе и честнѣе этого добродушнаго старичка -- Штраммера. Ахъ, ты не можешь себѣ представить, какъ онъ всегда бывалъ безпечно-веселъ, когда выходилъ на улицу и за нимъ запирались двери его дома!..
-- Такъ вотъ какъ! Ты еще мальчикомъ уже подмѣчалъ, наблюдалъ за всѣмъ этимъ и, конечно, выводилъ свои умозаключенія?
-- О, да! Я и тогда хорошо понималъ, почему г. Штраммеръ былъ такъ доволенъ и развеселялся, находясь внѣ своего дома. Сидя же въ собственныхъ своихъ четырехъ стѣнахъ, онъ частенько таки бывалъ мраченъ и вообще не въ духѣ. А какъ онъ, во избѣжаніе семейныхъ сценъ, старался угождать, поддакивать, дѣлаться тише воды, ниже травы!-- и все таки, не смотря на все его желаніе, это не всегда ему удавалось.
-- А ты-то, кажется, изъ этихъ уроковъ мало чему научился, замѣтилъ баронъ.