-- Если мнѣ удастся благополучно кончить свои дѣла, то очень-скоро, мои другъ, отвѣчалъ онъ съ замѣтнымъ волненіемъ въ голосѣ. Но, прости, моя милая Люси! Будь счастлива! и, нѣжно обнявъ сестру и ея сына, онъ позвонилъ.-- Подайте мантилью баронессѣ! сказалъ онъ вошедшему камердинеру.
Еще разъ поцаловалъ онъ сестру, еще разъ обнялъ ребенка и повелъ ее съ лѣстницы. И когда захлопнулась дверца экипажа, онъ закрылъ глаза руками и быстро отвернулся: ему слишкомъ-тяжело было разставаться съ сестрою, которую одну онъ любилъ на свѣтѣ.
Черезъ нѣсколько минутъ пріѣхалъ Штейнфельдъ.
-- Вы очень-хорошо сдѣлали, Штейнфельдъ, послушавшись моего совѣта: ваше присутствіе еще нѣсколькими минутами протянуло бы сцену свиданья, а она была мучительна для меня. Притомъ же, время не терпитъ, теперь мнѣ дорога каждая секунда: вы знаете, приготовляясь къ дуэли, надобно привести въ порядокъ дѣла.
-- Къ дуэли? Что это значитъ? Съ кѣмъ у васъ дуэль?
-- Это секретъ; но вамъ я могу открыть его. Вы помните портреты Данкварта, рисованные Эриксеномъ? Я имѣлъ неосторожность слишкомъ-многимъ показывать ихъ -- и вотъ слухи о моей шалости дошли до Данкварта. Очень-глупо имѣть дуэль съ такимъ противникомъ, но я не могъ отказаться отъ вызова.
-- Баронъ, вы сами искали дуэли, сказалъ Штейнфельдъ, пристально смотря на него.
-- Думайте, какъ хотите; но я прошу васъ на всѣ вопросы объ этомъ дѣлѣ отвѣчать то, что вы слышали отъ меня. Быть-можетъ, даже очень-вѣроятно, что дуэль кончится для меня несчастливо. Такъ должно-быть.
-- Это ужасно, Брандъ!
-- Не должно жалѣть о томъ, что неизбѣжно. Но, поговоримте о дѣлѣ, которое гораздо-важнѣе. Я надѣюсь, что моя сестра будетъ счастлива. Я не ошибаюсь -- такъ ли?