И вотъ карета пустилась разъѣзжать по переулкамъ, въ которые рѣдко заглядываютъ экипажи. Она останавливается обыкновенно передъ самыми маленькими, бѣдными домиками. Лакей поспѣшно соскакиваетъ съ запятокъ, дергаетъ звонокъ, тутъ обыкновенно отворяется одно изъ оконъ, высовывается голова и кричитъ: "Сейчасъ, сейчасъ, только допью чашку кофе", или "только завяжу узелъ". При этомъ кучеръ что-то ворчитъ, лакей (добродушный малый) затягиваетъ пѣсню и перетопываетъ ногами, чтобъ согрѣться. Скоро на лѣстницѣ раздаются шаги, отворяется калитка и выходитъ молоденькая дѣвушка, закутавшись въ большой платокъ или мантилью; за нею мать, или сестра, несетъ узелъ, или корзину; лакей тотчасъ же кладетъ эту ношу въ карету, дѣвушка прыгаетъ въ экипажъ и карета ѣдетъ далѣе.
Когда разъ пять повторится эта исторія, и въ каретѣ сидятъ уже пять дѣвушекъ, лакей подходитъ къ дверцамъ и говоритъ: "Нельзя ли будетъ еще одну госпожу помѣстить?" и, сдѣлавъ паузу, прибавляетъ: "Холодно ныньче; старику Андрею хотѣлось бы поскорѣе отдѣлаться; нельзя ли вамъ потѣсниться, сударыни?" Дѣвушки смѣются; но карета просторна, старикъ Андрей прозябъ,-- и онѣ тѣснятся, такъ-что карета часто привозитъ до восьми дѣвицъ, не считая двухъ-трехъ дѣтей, которыя стоятъ посрединѣ и у дверецъ: садиться имъ ужь некуда, но тѣснота не мѣшаетъ сидящимъ въ каретѣ весело хохотать.
Этотъ экипажъ -- театральная карета, поступившая въ свою настоящую должность за древностью лѣтъ, а нѣкогда возившая особъ, несравненно-болѣе знатныхъ и притомъ по одиночкѣ или по двѣ, а не по восьми въ одинъ пріемъ.
Въ тотъ вечеръ, съ котораго начинается наша исторія, театральная карета пустилась странствовать очень рано, по случаю новаго балета: надобно было собрать весь кор-де-балетъ. Экипажъ былъ уже полонъ, и лакей подошелъ къ дверцамъ попросить дѣвицъ потѣсниться, если можно, чтобъ заѣхать еще за одною.
-- За кѣмъ же? спросили изъ кареты.
-- За мамзель Кларою, отвѣчалъ слуга.
-- А, за княжною! смѣясь, сказала одна изъ сидѣвшихъ:-- да вѣдь у насъ всѣ почетныя мѣста уже заняты.
-- Да не обидѣлась бы мамзель Клара, что ей прійдется сидѣть на передней скамьѣ, прибавила другая.
Лакей осердчалъ, не удержался, почесалъ у себя за ухомъ и сказалъ: "Полно-те, сударыни, пустяки говорить; еслибъ всѣ вы были похожа на мамзель Клару, меньше горничныхъ было бы нужно въ театрѣ для васъ, да и мы съ Андреемъ скорѣе бы кончали свое дѣло. Что жь, угодно вамъ потѣсниться, или неугодно?"
-- Мнѣ все-равно, пожалуй, сказала одна, смѣясь.