Отецъ сѣлъ опять писать, чтобъ кончить листъ, а Клара пошла взглянуть на умершую сестру. Какъ хороша лежала теперь дѣвочка! А сколько страдала она, бѣдняжка! Ея болѣзнь была продолжительна. Однажды, когда Анета стала дышать очень-тяжело, Клара въ антрактѣ (въ тотъ вечеръ, по обыкновенію, она была на сценѣ) подошла къ ложѣ придворнаго медика и дождалась, пока онъ пошелъ въ буфетъ. Онъ былъ добрый человѣкъ, и она почти на колѣняхъ умоляла его пріѣхать къ ней въ домъ, взглянуть на больную сестру, спасти ее. Долго докторъ не могъ опомниться отъ изумленія, увидѣвъ передъ собою дѣвушку въ балетномъ костюмѣ, и долго не могъ понять ея словъ, прерываемыхъ рыданіями, но, разобравъ, наконецъ, въ чемъ дѣло, обѣщалъ исполнить ея просьбу, и дѣйствительно пріѣхалъ въ тотъ же вечеръ, къ общему удивленію всѣхъ жителей переулка, безконечно-озадаченныхъ появленіемъ его богатаго экипажа. Но взглянувъ на больнаго ребенка, онъ пожалъ плечами и сказалъ, что онъ умретъ чрезъ нѣсколько часовъ. Къ утру дѣвочка дѣйствительно умерла... Долго стояла подлѣ тѣла ея печальная сестра, замѣнявшая ей мать; но возвратившись въ прежнюю компагу, нашла отца все еще сидѣвшимъ за своимъ переводомъ. И какъ почти насильно усадила его дочь ужинать, такъ теперь почти насильно заставила его лечь спать.
V.
Графъ Форбахъ и его друзья.
Молодой человѣкъ, такъ поспѣшно-шедшій на свиданіе съ Кларой, удалялся отъ ея дома медленными шагами, изрѣдка оглядываясь на окно, за занавѣсомъ котораго была теперь она. Задумчиво шелъ онъ по извилистымъ улицамъ предмѣстья, какъ-вдругъ его остановилъ шумъ, выходившій изъ воротъ хорошо-знакомаго ему стараго дома, чрезвычайно-живописной наружности. Молодой человѣкъ часто рисовалъ въ своемъ альбомѣ это оригинальное зданіе, извѣстное подъ названіемъ "Лисьей Норы". Теперь это на половину-разрушившееся строеніе служило пріютомъ для шарманщиковъ, уличныхъ пѣвицъ и всякаго рода бѣдняковъ, бродягъ и отчасти мошенниковъ, потому-что хозяинъ дома мужественно защищалъ своихъ жильцовъ отъ всякихъ опасностей. Молодой человѣкъ, знавшій, что ночью, проходя мимо этого дома, не мѣшаетъ быть осторожнымъ, остановился за угломъ ближней избушки, услышавъ, какъ мы сказали, въ темныхъ воротахъ его шаги и шумъ голосовъ. Черезъ минуту двое разговаривавшихъ вышли на улицу. Одинъ изъ нихъ былъ хозяинъ дома, Шарферъ, высокій мужчина съ большимъ носомъ, широкимъ, вѣчно-улыбающимся лицомъ и рѣзкою физіономіею. Лицо другаго было закрыто воротникомъ плаща. Молодой человѣкъ хотѣлъ пройдти далѣе, но слова, сказанныя господиномъ въ плащѣ, привлекли его вниманіе.
-- Она должна завтра же уѣхать отсюда; паспортъ ей давно достали; чего жь она ждетъ? говорилъ человѣкъ въ плащѣ:-- я не люблю, чтобъ меня обманывали.
-- Она увѣрена, что вы ей поможете, отвѣчалъ хозяинъ.-- Потому я и просилъ васъ зайдти сюда. Вѣдь она можетъ быть полезна: преумная и ловкая дѣвушка.
-- Такъ, такъ; но всѣ ее знаютъ.
-- Э, ничего! на это есть средства. Хотите поспорить, что она гдѣ-нибудь встрѣтится съ вами подъ видомъ француженки-гувернантки, и вы сами ее не узнаете? Повѣрьте, лучше оставить ее здѣсь: увидите, что въ первомъ же важномъ дѣлѣ безъ нея мы не обойдемся.
-- Нѣтъ, это невозможно! съ досадою отвѣчалъ собесѣдникъ хозяина.-- Мы дадимъ ей рекомендательное письмо, и пусть ѣдетъ въ Берлинъ. Здѣсь она можетъ ввести насъ въ хлопоты.
-- Подождите хоть три-четыре дня. Переговорите прежде съ Мейстеромъ Кристофомъ.