За кулисами.
О закулисныхъ странахъ театра пишутъ много, и сотни сценъ въ романахъ происходятъ въ этой мѣстности. Но обыкновенно пишутъ объ этомъ мірѣ поверхностно, даже легкомысленно, и разсказываютъ почти исключительно только о тѣхъ частяхъ его, до которыхъ доходитъ еще яркій блескъ сценическихъ лампъ. Намъ, напротивъ, должно теперь проникнуть въ самую отдаленную, почти совершенно-темную часть закулисной половины театра, туда, гдѣ, позади всѣхъ декорацій, стоятъ машины и различные препараты, дожидаясь своей очереди выдвинуться на сцену, гдѣ работаютъ и отдыхаютъ машинисты, плотники и остальной рабочій народъ. Скоро начнется спектакль. Декораціи перваго акта уже поставлены и работники сидятъ, сложа руки и болтая между собою о дѣлахъ и вздорѣ. Ныньче имъ можно отдохнуть, потому-что декораціи остаются безъ перемѣны во всѣхъ актахъ пьесы, и они дѣйствительно расположились очень-удобно. На самомъ видномъ мѣстѣ, подъ балдахиномъ, который придвинутъ сюда послѣ вчерашняго спектакля, усѣлся главный машинистъ, особа очень-важная въ этомъ обществѣ -- г. Гаммеръ, пожилой мужчина солидной наружности, но неутомимый болтунъ, послѣ каждаго слова прибавляющій: "да-а, да-а", какъ-будто самъ сознавая, что рѣчи его сильно нуждаются въ подтвержденіяхъ. Его превосходитъ въ отношеніи болтливости и неправдоподобія разсказовъ только одинъ Шеллингеръ, подмастерье портнаго, мужчина лѣтъ шестидесяти, съ живымъ воображеніемъ, до того наконецъ зафантазировавшійся въ-теченіе сорока лѣтъ, проведенныхъ съ иглою въ рукахъ, что уже самъ часто не зналъ, правду онъ говоритъ, или вещи собственнаго изобрѣтенія. Онъ сидитъ теперь на гробѣ, въ которомъ завтра должна умереть Джульетта, къ отчаянію Ромео и восторгу зрителей. Изъ остальной многочисленной компаніи мы замѣтимъ только лакея, нашего стараго знакомаго, который во время спектакля долженъ помогать поднимать занавѣсъ, и стройнаго, прекраснаго юношу, который стоитъ у одной изъ кулисъ: это Ричардъ, сынъ Гаммера, и самъ также искусный плотникъ-машинистъ. Шеллингеръ забавляетъ слушателей разсказами о Сѣверной Америкѣ, гдѣ онъ, если вѣрить его словамъ, видалъ людей, которые живутъ на деревьяхъ, какъ птицы, и самъ-было поселился съ ними, даже сосваталъ невѣсту, но потомъ убѣжалъ, потому-что нареченный тесть хотѣлъ его изжарить. Гаммеръ подсмѣивается надъ этими небылицами; но Шеллингеръ, въ доказательство своихъ похожденій, вынимаетъ изъ кармана янтарный мундштукъ, который подарила ему невѣста. Такимъ образомъ время проходитъ очень-занимательно.
Между-тѣмъ пѣвицы и пѣвцы занимаютъ публику, а балетная труппа одѣвается: ей надобно явиться въ третьемъ актѣ. Мари, одѣваясь, разсказала Кларѣ несчастный случай съ бѣдною Катариною; но простодушная Клара не могла, конечно, придумать ей никакого совѣта, и рѣшила, что только развѣ Тереза, которая знаетъ все и всѣхъ, въ-состояніи помочь въ этомъ дѣлѣ. Мари совершенно согласилась съ этимъ и, поправивъ свою пастушескую шляпу съ цвѣтами, взглянувъ въ зеркало, причемъ должна была сознаться передъ собою, что она очень-мила ныньче, и осмотрѣвъ башмаки, побѣжала на сцену искать Терезу, которая, пользуясь антрактомъ, стояла у передней кулисы, разговаривая съ вторымъ теноромъ оперной труппы. Но, вѣроятно, Мари искала на сценѣ не одну только Терезу, потому-что, какъ-бы не находя ея, прошла до самой глубины сцены, гдѣ уже кончались кулисы и начиналась та темная часть, въ которой собирались отдыхать машинисты. Она видѣла, что Ричардъ, замѣтивъ ея приближеніе, отошелъ отъ остальной компаніи и началъ перебирать какую-то веревку, будто занимаясь дѣломъ. Но, какъ-бы не обращая на него вниманія, дѣвушка шла далѣе, на другую сторону сцены. Ричардъ опустилъ изъ рукъ веревку, которая сильно стукнулась о полъ, и очень-натурально было, что дѣвушка вздрогнула и остановилась.
-- Извините, Мари, что я напугалъ васъ; но веревка выпала у меня изъ рукъ, когда я васъ увидѣлъ.
-- Ахъ, это вы, Ричардъ! отвѣчала дѣвушка, будто-бы удивленная: -- а я ужасно испугалась! Здѣсь каждую минуту того и жди, что ушибутъ чѣмъ-нибудь.
-- Нѣтъ, мамзель Мари, въ балетѣ давно не случалось никакихъ непріятностей. Мы съ балетомъ особенно-осторожны -- повѣрьте мнѣ.
-- Почему же особенно съ балетомъ? Развѣ для васъ не все-равно, въ оперѣ или въ балетѣ случится несчастіе?
-- Для другихъ, можетъ-быть все-равно, а для меня не все-равно, повѣрьте, Мари, возразилъ машинистъ, подходя къ ней: -- когда вамъ надобно дѣлать полетъ, я самъ осмотрю все, перепробую самъ каждую проволоку,
-- Я вамъ очень-благодарна, что хотя вы нѣсколько думаете обо мнѣ.
-- Нѣтъ, Мари, не "нѣсколько", а только о васъ и думаю, и не проходитъ минуты, чтобъ я не думалъ о васъ.