-- Не бойтесь, въ залѣ ничего не слышно отсюда, я обратилъ на это обстоятельство особенное вппмапіе: двери очень-плотны, а портьеры съ обѣихъ сторонъ дверей изъ самой плотной матеріи, такъ-что я имѣю хоть одинъ уголокъ, гдѣ могу говорить, не опасаясь, что подслушаютъ лакеи, чего я терпѣть не могу.
-- Давно вы знакомы съ барономъ? спросилъ живописецъ.
-- Съ полгода. Я не люблю заводить новыхъ знакомствъ; но онъ привезъ изъ Виртемберга кипу рекомендательныхъ писемъ отъ моихъ друзей и, кромѣ того, забавляетъ своимъ жеманствомъ; впрочемъ, онъ добродушенъ, чрезвычайно-хорошо образованъ, много видѣлъ и превосходный разскащикъ; притомъ же, я съ нимъ не церемонюсь, ухожу отъ него въ другую комнату, какъ видите, и даже уѣзжаю: онъ ни мало не претендуетъ.
-- Я заговорилъ о немъ по воспоминанію объ одномъ случаѣ, который разскажу послѣ, чтобъ теперь не задерживать васъ, вѣдь вы спѣшите. Но скажите, есть у него состояніе?
-- Судя по его расходамъ, очень-большое. Однажды я встрѣтилъ его въ конторѣ вашего батюшки; кассиръ низко ему раскланивался, а это хорошій барометръ. Однако, нужно сказать съ нимъ хоть слова два до отъѣзда.
Графъ вышелъ въ залу. Брандъ сидѣлъ въ прежнемъ положеніи, читая объявленія въ газетѣ.
-- Извините, любезный баронъ, что я не могу посидѣть съ вами: черезъ полчаса мнѣ нужно ѣхать на службу, а прежде надобно еще написать письмо.
-- Ничего, сказалъ Брандъ:-- я здѣсь занялся объявленіями. Вообразите, какой-то фабрикантъ публикуетъ, будто у него продается coeur de rose.
-- Это ужасно! сказалъ графъ, улыбаясь: -- а впрочемъ, мы вамъ предсказывали. Потомъ онъ открылъ одну изъ многочисленныхъ конторокъ своего письменнаго стола, взялъ тетрадку почтовой бумаги и ушелъ опять въ кабинетъ.
Брандъ опустилъ газету и осмотрѣлся. Лицо его оживилось, глаза засверкали. Онъ осторожно приподнялся, безъ малѣйшаго шороха, подкрался къ письменному столу, какъ тѣнь, окинулъ его быстрымъ взглядомъ, замѣтилъ печать въ золотой оправѣ съ большимъ изумрудомъ, внимательно разсмотрѣлъ ее и спряталъ въ карманъ, потомъ неслышными шагами возвратился, осторожно опустился въ кресла и опять взялъ газету.