-- Поговори, Тереза, сказала блондинка: -- ты знаешь, Мари милая, добрая дѣвушка; по она одна не можетъ долго устоять противъ тётки; ее некому поддержать, кромѣ тебя.
-- Да, я поговорю съ ней, гордо повторила Тереза и, съ удовольствіемъ еще разъ взглянувъ на себя въ зеркало, повернулась, сдѣлавъ пируэтъ, и величественно пошла въ тотъ уголъ, гдѣ сидѣла Мари.
Уголъ былъ дурно освѣщенъ, и здѣсь одѣвались самыя младшія изъ танцовщицъ, еще неуспѣвшія завоевать себѣ болѣе-удобнаго и пометнаго мѣста въ гардеробной. Теперь уголъ занимали двѣ очень-молоденькія дѣвушки, обѣ красавицы и обѣ брюнетки. Мы уже знакомы съ ними: одна была Мари, о которой говорила Тереза съ своею подругою, другая -- Клара.
Мари была свѣжа и роскошна; стройная талья, полныя руки, цвѣтущее румянцемъ лицо были прекрасны. Румянецъ ея былъ такъ горячъ, что не покорялся бѣлиламъ; румянъ не употребляла она никогда, и однакожь многіе изъ зрителей находили, что она слишкомъ румянится. Но въ лицѣ ея было мало выраженія, въ движеніяхъ мало граціи; нога ея была велика, потому не могла она занимать въ балетѣ значительныхъ ролей.
Клара была средняго роста и сложена восхитительно-прекрасно. Нога и рука ея были миньятюрны, талья гибка и прелестна, грудь высока и вся фигура ея была очаровательно-граціозна. Густота и длина ея черныхъ волосъ приводили въ отчаяніе monsieur Фрица; блѣдное лицо ея было, однакожь, свѣжо и выразительно, глаза блестящи, зубы ослѣпительно-свѣжи. Если мы прибавимъ, что она дѣлала всѣ на съ чрезвычайною легкостью и граціей, то можно было бы дивиться, что она до-сихъ-поръ остается въ кор-де-балетѣ и не сдѣлалась одною изъ первыхъ танцовщицъ. Но Кларѣ, озабоченной домашними хлопотами, не было времени каждый день отдавать нѣсколько часовъ продолжительнымъ экзерциціямъ, которыя необходимы, чтобъ достичь совершенства въ искусствѣ. Кромѣ-того, она удалялась отъ балетмейстера, который вмѣстѣ былъ и первымъ танцоромъ: онъ съ самаго начала испугалъ ее своими любезностями. Не могла она подружиться и съ другими дѣвицами, бѣшеная развязность которыхъ была для нея ужасна; потому всѣ смотрѣли на Клару несовсѣмъ доброжелательно. Одна Мари была къ ней привязана и слушалась во всемъ ея совѣтовъ.
Обѣ онѣ старались, по возможности, избѣгать услугъ любезнаго monsieur Фрица, и причесывали другъ друга сами. Всѣ остальныя дѣвицы еще были заняты уборами, какъ онѣ, совершенно-одѣтыя, уже сидѣли, ожидая начала спектакля. Мари смотрѣла въ окно, задумавшись; Клара развязала свой узелъ съ шитьемъ и торопливо работала. Но лица у той и другой были одинаково-печальны и на глазахъ навертывались слезы. О чемъ грустила Мари -- мы знаемъ; Клара обшивала дѣтское платье черными лентами.
Въ эту минуту подошла къ нимъ мамзель Тереза, гордая и самоувѣренная, какъ всегда.-- Вы ужь готовы?" сказала она:-- и Клара ужь опять за работою! Что такое ты шьешь?
-- Ныньче поутру умерла у меня маленькая сестра, отвѣчала Клара, приподнимая голову, и глаза ея наполнились слезами.
-- Не-уже-ли? Умерла твоя бѣдненькая сестрица? Ахъ, какъ жаль! И ты шьешь для нея это платье? тономъ искренняго сожалѣнія сказала Тереза.
Клара молча наклонила голову.