-- Во что бы ни стало, мнѣ нужно завладѣть этою запискою, подумалъ баронъ и продолжалъ говорить любезности Августѣ и толковать о свѣтскихъ новостяхъ съ ея матерью.
-- Госпожа Вольфсонъ; прикажете принять? доложилъ хозяйкѣ лакей.
-- Проси въ залу; я выйду къ ней одна, чтобъ скорѣе кончился этотъ несносный визитъ. Васъ я не отпускаю, баронъ, прибавила она ласковымъ голосомъ.
Оставшись наединѣ съ Августою, Брандъ подумалъ: "Теперь можно обдѣлать все превосходно; стоитъ только затуманить глаза этой дѣвочкѣ. Пустимся же въ чувствительныя объясненія".
И онъ взглянулъ на нее съ такою нѣжностью, что дѣвушка вспыхнула и поняла необходимость начать разговоръ, какой бы то ни было, все-равно, лишь бы не тотъ, какого она теперь боялась, хотя и желала.
-- Вы забыли о вашемъ пари съ Форбахомъ, сказала она:-- вы должны проиграть его: мам а была на балѣ съ розовою камеліею, какъ говорилъ Форбахъ.
-- О, я зналъ это, фрейлейнъ Августа! я зналъ, на чьей дивной головкѣ была бѣлая камелія. Я спорилъ съ нимъ только для того, чтобъ говорить о вашемъ семействѣ, о вашей матушкѣ, о... о васъ, фрейлейнъ Августа, не возбуждая подозрѣній. Могъ ли я забыть, что бѣлая камелія была на васъ?
-- Да, сказала она, опуская глаза.
-- Во время послѣдней кадрили упалъ листокъ этой камеліи, и я... видѣлъ, что онъ упалъ, договорилъ онъ, какъ бы поправляя неосторожно-начатую фразу; но смыслъ этой прерванной фразы былъ ясенъ: "и я поднялъ этотъ листокъ и храню его".
Августа покраснѣла; грудь ея тяжело дышала.