-- О, какъ мучителенъ былъ для меня тотъ вечеръ! Я стоялъ далеко отъ васъ; меня терзала зависть... поймите мои страданія, Августа! проговорилъ онъ прерывающимся голосомъ и взялъ ея руку. Дѣвушка вздрогнула и смутилась. Онъ поцаловалъ нѣсколько разъ ея руку; она могла только сказать: "Боже мой, оставьте меня!" -- "Нѣтъ, мы будемъ неразлучны навѣки, шепнулъ онъ и поцаловалъ похолодѣвшія отъ волненія губы Августы. "Теперь, я твой, ты моя! Но пусть наши клятвы будутъ на нѣсколько времени тайною для другихъ. Мы скоро соединимся передъ лицомъ свѣта, Августа!"
Въ это время послышались въ сосѣдней комнатѣ шаги и кашель президентши. Свѣтская и опытная дама, оставивъ дочь съ молодымъ человѣкомъ, котораго прочила ей въ женихи, понимала, что необходимо предупредить о своемъ возвращеніи. И дѣйствительно, когда она вошла въ комнату, баронъ разсказывалъ Августѣ уморительный анекдотъ о томъ, какъ вчера, послѣ спектакля, какая-то дама сѣла въ чужую карету и замѣтила это только на половинѣ дороги, а какъ между-тѣмъ, сердилась настоящая госпожа кареты цѣлый часъ, не находя своего экипажа.
Черезъ нѣсколько минутъ Брандъ простился съ президентомъ, осыпаемый увѣреніями заботливой матери, что онъ въ ихъ домѣ всегда самый пріятный гость.
II.
Посѣщеніе.
Между-тѣмъ Артуръ Эриксенъ окончилъ свою акварель и взялъ письмо Форбаха, чтобъ отдать его на городскую почту, или доставить прямо по адресу. Адресъ былъ: "Г-жѣ Беккеръ, на каналѣ, домъ подъ No 8-мъ".-- "На каналѣ", подумалъ живописецъ: "это мнѣ по дорогѣ; графу нужно, чтобъ письмо было доставлено поскорѣе, занесу же его самъ. На каналѣ домы старые, съ темными длинными корридорами, и мнѣ пріятно побывать въ такомъ оригинальномъ лабиринтѣ". Артуръ вышелъ въ переднюю. Тамъ камердинеръ разговаривалъ съ Йоганномъ, слугою, котораго велѣлъ отпустить графъ.
-- Это мнѣ большое несчастіе, говорилъ слуга: -- въ аттестатѣ мало утѣшенія: каждый скажетъ, что безъ причины графъ не прогонитъ человѣка. А что жь я сдѣлалъ? Какая за мною вина?
-- Вины тебѣ никакой и не говорятъ. Но что жь дѣлать? если господину не нравится бородавка на лицѣ у слуги или его походка, ему не запретить отослать слугу, на то онъ господинъ. Что дѣлать? такъ графу угодно.
-- А мнѣ терпѣть нужду? Тяжело оставаться безъ мѣста семейному человѣку. А кто теперь меня возьметъ? Скажутъ: если прогнали, такъ вѣрно негодяй.
-- Я не могу тебѣ пособить; остается тебѣ одно средство, да и то едва-ли поможетъ: попроси кого-нибудь изъ пріятелей графа, чтобъ замолвить за тебя слово.