За другимъ столомъ, невдалекѣ отъ этихъ мужчинъ, сидѣли двѣ женщины; одна, лѣтъ тридцати, полная брюнетка съ наглымъ лицомъ, была арфистка; другая, лѣтъ около двадцати, блондинка, застѣнчивая и робкая, держала на колѣняхъ гитару. Обѣ онѣ только-что кончили обѣдъ и тарелки съ остатками супа стояли еще передъ ними на столѣ.
Мужчина въ ливреѣ, допивъ стаканъ, закричалъ буфетчицѣ:
-- Ну, старуха, давай еще вина!
-- Прежде давай деньги, отвѣчала старуха, не вставая.
-- Деньги? сказалъ онъ съ натянутымъ смѣхомъ: -- да у меня больше нѣтъ; давай въ кредитъ.
-- Какой тебѣ кредитъ, ты и такъ ужь много задолжалъ.
-- Ахъ ты старая вѣдьма! да я тебя...
-- Послушай, не заводи драки; вѣдь твои дѣла несовсѣмъ-хороши: слѣдствіе объ убитомъ старикѣ не кончилось, еще можешь попасться, сказалъ курившій сигару.
-- Не боюсь я! отвѣчалъ лакей, однакожь, тотчасъ же перемѣнивъ тонъ, прибавилъ: -- ну, старуха, не хочешь давать въ кредитъ, возьми въ залогъ часы.
Онъ пошелъ къ прилавку и мимоходомъ, нагнувшись, хотѣлъ поцаловать младшую изъ дѣвушекъ. Она едва могла оттолкнуть его руку и шепнула своей подругѣ: "Уйдемъ отсюда скорѣе, Нанетта, они обидятъ насъ".