-- Значитъ, когда пришло лѣто, ты осталась одна съ нимъ въ домѣ?
-- Да. Сначала я не понимала, какія у него мысли. Теперь я вижу, что онъ давно имѣлъ на умѣ что-то недоброе. На другой вечеръ послѣ того, какъ жена уѣхала, онъ вошелъ ко мнѣ въ комнату...
-- Ну, дальше хоть и не разсказывай: исторія извѣстная. Гдѣ жь, въ-самомъ-дѣлѣ, такой слабой дѣвушкѣ, какъ ты, противиться...
-- Нѣтъ, я прогнала его; но онъ, уходя, сказалъ, что даетъ мнѣ полчаса времени на размышленіе; что если черезъ полчаса моя дверь не отворится для него, то мнѣ будетъ плохо. Я молилась всю ночь. Поутру онъ не показалъ мнѣ и виду, что помнитъ о вчерашнемъ. Я повела гулять его дочь. А когда воротилась, онъ съ кухаркою былъ ужь въ моей комнатѣ, заставилъ меня отпереть мой сундукъ, и тамъ нашлось множество вещей, которыя были не мои и которыхъ я туда не клала. Онъ сказалъ, что прогоняетъ меня изъ дому, какъ воровку.
Брюнетка, пристально посмотрѣвъ на дѣвушку, задумчиво проговорила:
-- Ну да, ты не лжешь. Съ моею сестрою было почти то же самое, или еще хуже: онъ пригрозилъ ей полиціей, тюрьмою -- и бѣдняжка покорилась ему.
-- Онъ сказалъ мнѣ, что не хочетъ подвергать меня позору и велѣлъ мнѣ уйдти изъ города, потому-что, когда узнаетъ полиція, то меня накажутъ за воровство. Я пошла изъ города, какъ сумасшедшая, не знала куда мнѣ дѣться, и все шла цѣлый день, пока вошла, чтобъ хоть немного отдохнуть, въ тотъ сарай, гдѣ была ты.
-- Въ твоей исторіи нѣтъ ничего особеннаго; такія вещи случаются нерѣдко. Надобно и мнѣ разсказать тебѣ свои приключенія, сказала арфистка.-- Когда умеръ батюшка, насъ осталось четыре сестры; пятую, о которой я ужь говорила, не считаю: она была тогда пристроена, хоть послѣ и умерла чуть не на улицѣ. Мы всѣ четыре были дѣвушки красивыя; я съ той поры совсѣмъ перемѣнилась, стало-быть, могу сказать это безъ хвастовства. Мы пришли къ тёткѣ совѣтоваться, какъ намъ быть. Она говоритъ: "Работайте, безъ хлѣба не будете, только держите себя честно". Я поступила къ фабриканту. Скоро до меня дошли о немъ дурные слухи и я приготовилась дать отпоръ. И правду сказать, онъ съѣлъ отъ меня двѣ пощечины; только, разумѣется, мнѣ послѣ этого не приходилось оставаться на фабрикѣ. Что жь ты думаешь, сначала мнѣ показалось, будто все къ-лучшему; нашелся добрый человѣкъ, который сказалъ, что у меня хорошій голосъ и что я могу опредѣлиться въ хористки на театръ. Надобно тебѣ сказать, что пѣть я немного умѣла. Я опредѣлилась. Только, черезъ мѣсяцъ я узнала, что и здѣсь то же самое, что на фабрикѣ. Долго я боролась, наконецъ выбилась изъ силъ и стала не лучше другихъ. Затѣмъ содержатель театра обанкрутился, и мы всѣ остались ни при чемъ. Жалованье за два мѣсяца было намъ не уплачено. Я взяла въ уплату арфу -- и вотъ промышляю, какъ видишь; теперь я ко всему привыкла, кажется, и живу весело. А все-таки иной разъ куда-какъ тяжело бываетъ! Да и умереть прійдется гдѣ-нибудь подъ заборомъ.
Обѣ дѣвушки долго молчали, думая каждая о своемъ.
-- Что жь мнѣ теперь дѣлать? сказала съ отчаяніемъ младшая.