-- Ничего.
-- Такъ буду же говорить я за тебя. Помните ли всѣ вы, здѣсь присутствующіе, что я вамъ уже давно говорилъ объ этомъ человѣкѣ? Вы упросили меня, иначе его не было бы на свѣтѣ полгода назадъ. Припомните жь это. Сознаешься ли хоть теперь? продолжалъ онъ, обращаясь къ лакею и смягчая голосъ.
-- Не въ чемъ сознаваться мнѣ.
-- Такъ я долженъ говорить за тебя. Я случайно узналъ, что этотъ человѣкъ былъ у директора полиціи.
Эти слова подѣйствовали и на обвиненнаго и на всѣхъ присутствовавшихъ, какъ ударъ грома. Они всѣ встрепенулись; онъ затрясся еще болѣе прежняго и посинѣлъ.
-- Да, онъ былъ у директора полиціи, объявилъ ему, что знаетъ шайку опасныхъ людей и предлагалъ открыть ихъ пріюты, если ему дадутъ двѣ тысячи гульденовъ; но директоръ, вы знаете, человѣкъ умный, почелъ его слова неправдоподобными и велѣлъ ему предоставить доказательства. Видите, я забочусь о васъ, потому-что узналъ его продѣлку въ тотъ же день. Ваша жизнь висѣла на волоскѣ -- только ваша, потому-что я безопасенъ: вѣдь я не существую въ вашемъ кругу, являюсь только изрѣдка, случайно, чтобъ награждать и наказывать. Да, вы были въ опасности; потому-что секретарь директора не былъ такъ безпеченъ, какъ его почтенный начальникъ, и велѣлъ полицейскому агенту наблюдать за донощикомъ и людьми, съ которыми онъ видится. Но я навелъ его на другіе слѣды, и онъ теперь слѣдитъ за людьми неприкосновенными къ нашимъ дѣламъ.-- Что, правду я сказалъ? сознаешься теперь?
-- Это ошибка! Пощадите меня, я этого не дѣлалъ, вы ошиблись.
Вмѣсто отвѣта, молодой человѣкъ вынулъ изъ кармана листъ бумаги, развернулъ его и спокойно сказалъ: "Эта бумага тебѣ знакома?" Лакей опустилъ голову.
-- Взгляните, его ли рукою это писано, продолжалъ онъ, отдавая бумагу другимъ.
-- Да, его рука, сказали всѣ.