-- Да, это пріятно... Какая ныньче славная погода!
-- Матушка очень обрадовалась, а я вдвое. Сестра моя жива, думала я, мужъ любитъ ее и помнитъ насъ. Я опрометью бросилась внизъ, къ человѣку, что принесъ пакетъ; но представьте, его уже не было: онъ ушелъ.
-- Знать, кухарка велѣла идти ему назадъ. Посмотрите, какая у меня расцвѣла роза.
-- Да полноте вамъ перебивать меня. Дайте мнѣ подѣлиться съ вами радостью. На минутку это такъ подѣйствовало, что она сегодня почувствовала себя здоровою и поѣхала съ Прасковьей къ Иверской благодарить Бога за милость.
-- А вы остались одни: и вамъ не страшно?
-- Вчера я вспомнила ваши слова, что помощь приходитъ иногда неожиданно. Не правда ли, онъ очень-добръ?
Я не могъ преодолѣть нѣкотораго смущенія при послѣднихъ словахъ. Зенаида замѣтила, можетъ-быть, и легкую краску на моемъ лицѣ. Она пристально посмотрѣла на меня. Лицо ея приняло нѣжное и вмѣстѣ горестное выраженіе, и она сказала: ну, теперь начнемъ говорить о цвѣтахъ и погодѣ.
Черезъ нѣсколько дней послѣ этого разговора, я условился съ однимъ моимъ знакомымъ провести день за городомъ, въ Волынскомъ. Но знакомый заболѣлъ, и я одинъ скитался по саду, полямъ и сосѣднимъ рощамъ. Къ вечеру, когда солнце стало уже заходить, я сѣлъ на скамейку, на краю прекрасной горы, гдѣ внизу течетъ Сѣтунь и откуда видна лучшая часть Москвы -- Кремль. Сидя, насвистывалъ я пѣсню и чертилъ палкой на пескѣ.
-- Вы вдругъ дѣлаете два дѣла, произнесъ очень-знакомый мнѣ голосъ.
Я вздрогнулъ и быстро повернулъ голову: шагахъ въ двухъ отъ меня стояла Зенаида, смѣясь моему изумленію.