Подумалъ вѣрно, иль сказалъ,
Что дважды изъ груди одной
Не вылетаетъ звукъ такой.
Стихи эти заимствованы изъ того мѣста Конрада, гдѣ онъ тушитъ лампаду и тѣмъ даетъ знать Альдонѣ о своей гибели. Но Мицкевичъ въ свою очередь подражалъ Паризинѣ:
Какой это мучительный крикъ разсѣкъ воздухъ -- крикъ ужаса и безумія, подобный воплю матери, которой дитя поражено внезапнымъ и смертельнымъ ударомъ! Онъ восходитъ къ небу, какъ стонъ души, пытаемой адскимъ мученіемъ. То былъ крикъ женщины; никогда отчаяніе не исторгало ужаснѣйшаго, и всѣ, его слышавшіе, пожелали, чтобъ онъ былъ послѣдній.
Картину запустѣнія Гассанова дворца, по смерти Лейлы (въ поэмѣ Гяуръ), Лермонтовъ перенесъ въ поэму Демонъ, разумѣется съ измѣненіями, при описаніи замка, въ которомъ жилъ отецъ Тамары, Гудалъ. Какъ тамъ "отшельникъ-паукъ медленно растягиваетъ по стѣнамъ свою широкую сѣть", такъ и здѣсь
Сѣдой паукъ, отшельникъ новый,
Прядетъ сѣтей своихъ основы.
Несмотря на различіе обстоятельствъ, тонъ описанія умершей Тамары, ея похоронъ и могилы, напомнитъ читателю тѣ же самые предметы въ Абидосской невѣстѣ, при описаніи смерти Зюлейки.
Относительно постройки піесъ должно указать на сходство Измаилъ-Бея съ Ларой, одной изъ самыхъ замѣчательныхъ личностей, созданныхъ Байрономъ. Измаилъ и Лара, оба воротились на родину послѣ долгаго отсутствія; оба облечены въ какую-то таинственность. Лермонтовъ особенно интересовался изгнанниками или скитальцами, находя въ нихъ, вѣроятно, извѣстное отношеніе къ своей судьбѣ. Онъ и себя самого называетъ странникомъ, подобнымъ Байрону, который въ странствованіи Чайльдъ-Гарольда изобразилъ значительную долю своей личности. Каледъ, пажъ Лары, соотвѣтствуетъ юношѣ Селиму, раздѣлявшему военные труды и опасности Измаила. Тотъ и другой -- переодѣтыя женщины; имя первой неизвѣстно, имя второй Зара. Сцена, когда Каледъ находится безотлучно при умирающемъ Ларѣ, есть и въ Измаилѣ, который тоже раненъ и за которымъ ухаживаетъ Зара. Эццелинъ, незнакомецъ, явившійся на праздникъ въ замкѣ Лары, напоминаетъ Неизвѣстнаго въ Маскарадѣ.