Другъ мой! сказалъ я торжественнымъ голосомъ, принявъ на себя важный видъ и пародируя слова Гамлета:-- есть такія ошибки, которыхъ не поправитъ никакая философія.
Послѣ трехъ или четырехъ кадрилей, подошла ко мнѣ Анна Дмитріевна.
-- Браво, господинъ философъ! вы оказываете большіе успѣхи.
-- Это временная охота... исключеніе... я танцую по особенному случаю...
-- О, я знаю васъ, господа-мужчины! Гордость ваша не позволитъ вамъ остаться въ ряду обыкновенныхъ смертныхъ, довольствоваться ходомъ обыкновенной жизни. У васъ во всемъ исключеніе: исключеніе въ дружбѣ, исключеніе въ любви, исключеніе въ ненависти. Позвольте узнать, къ какому роду принадлежитъ ваше теперешнее исключеніе?
-- Скажите, какъ фамилія вашей гувернантки?
-- Лоскина. Она живетъ у меня съ мѣсяцъ. Не правда ли: она очень-мила? -- Прелесть!. она здѣсь первая красавица... послѣ васъ.
-- Merci за комплиментъ; вы большой мастеръ на любезности.
Лоскина! повторялъ я про-себя, затверживая это легкое имя. Фамилія мнѣ вовсе-незнакома. Для чего же Лида не сказала ея въ магазинѣ? Зачѣмъ взяла мою фамилію? Какъ ее узнала?.. Случай принималъ болѣе и болѣе интересную завязку; я терялся въ догадкахъ.
Танцы длились до двухъ часовъ. Мы много говорили съ Лидой, но о встрѣчѣ въ магазинѣ не было ни слова. Кончивъ послѣднюю кадриль, она обратилась ко мнѣ съ очаровательной улыбкой: "позвольте узнать, съ кѣмъ я имѣла удовольствіе провести такъ пріятно вечеръ?"