Спрашиваютъ ли объ имени, когда время проведено пріятно?.. Впрочемъ, если вамъ угодно -- я...
Пусть читатель представитъ теперь изумленіе Лиды, когда она услышала мою фамилію, которою воспользовалась у золотыхъ-дѣлъ-мастера. Она вся вспыхнула и хотѣла что-то сказать; но толпа гостей, хлынувъ изъ сосѣдней комнаты, разлучила насъ. Я уѣхалъ.
III.
Черезъ недѣлю, на дѣтскомъ балѣ у Анны Дмитріевны было еще больше народа. Мнѣ хотѣлось явиться до съѣзда гостей; но какъ нарочно пріѣхалъ ко мнѣ петербургскій знакомый и цѣлый часъ болталъ о сплетняхъ столичной литературы. Я грызъ ногти отъ нетерпѣнія и досады, видя, какъ уходитъ золотое время. Наконецъ, докучный посѣтитель сжалился надо мной, и лишь-только онъ за двери, я полетѣлъ къ Аннѣ Дмитріевнѣ. Вхожу, ищу глазами Лиды: она увидѣла меня первая и привѣтливо кивала своею прекрасной головкой. Легкая улыбка мелькнула на губахъ ея: вѣроятно, казалось ей забавнымъ наше странное знакомство, моя фамилія, взятая за-прокатъ. Но я напрасно старался подойдти къ ней: она танцовала съ кѣмъ-то кадриль, потомъ другую, тамъ третью и четвертую. Я понялъ, что молодёжь составила противъ меня заговоръ, отомщай мнѣ успѣхъ перваго бала. Наконецъ, послѣ четырехъ кадрилей, которыя показались мнѣ четырьмя днями, я подхожу къ Лидѣ и почти сталкиваюсь съ какимъ-то офицеромъ. Говоря правду, офицеръ имѣлъ больше меня права, потому-что подошелъ первый; но Лида подала мнѣ руку, сказавъ офицеру: я ужь ангажирована. Трудно вообразить мою радость отъ такого предпочтенія или обмана -- какъ хотите.
-- Правду говорятъ, начала она, покраснѣвъ слегка: -- что въ жизни труденъ только первый шагъ. Одинъ проступокъ незамѣтно ведетъ за собой другіе. Прежде я взяла непринадлежащее мнѣ имя; теперь позволила себѣ солгать: сказала, что вы меня ангажировали.
-- Которое жь, отвѣчалъ я засмѣявшись:-- изъ этихъ двухъ величайшихъ преступленій большее?
-- Разумѣется, первое. Я прибѣгла ко второму по необходимости, чтобъ оправдаться передъ вами.
-- Въ чемъ же? Служить, хотя невольно, помощью въ благородномъ дѣлѣ (я не смѣю и не могу предполагать другаго), значитъ употреблять свое имя наилучшимъ образомъ.
-- Видите ли: то дѣло, за которымъ я пріѣзжала къ золотыхъ-дѣлъ-мастеру, требовало тайны. Я знала, что мнѣ завидуютъ, какъ очень-счастливому человѣку, что за мною присматриваютъ, какъ и прилично зависти, особенно зависти ревнивой. Пожалуй, услужливые люди взялись бы очернить меня во мнѣніи Анны Дмитріевны, которую я такъ люблю. Я нарочно выбрала дурную погоду, надѣясь не видать никого въ магазинѣ, но, сверхъ чаянія, нашла васъ. Вы смотрѣли на меня пристально, даже очень-пристально, когда хозяинъ спрашивалъ мою фамилію. Мнѣ стало совѣстно, страшно, и я рѣшилась назваться чужимъ именемъ: въ замѣшательствѣ многое кажется позволеннымъ. Наканунѣ того дня, какъ мы встрѣтились, Анна Дмитріевна купила книжку, которую вы сочинили и которую мы читали долго вечеромъ: имя автора пришло мнѣ на память, и я сказала его. Вотъ вамъ чистосердечная исповѣдь: вы не сердитесь?
-- Напротивъ: благодарю судьбу, которая подсказала вамъ мою фамилію. Мое имя такъ неважно, что можетъ употребляться безъ всякихъ наградъ и процентовъ. Если угодно, я готовъ уступить вамъ его въ вѣчное и потомственное владѣніе.