-- Кто такъ? спросила послѣдняя, замѣтивъ движеніе двери.
-- Ахъ, это вы! вскрикнула весело Зина и бросалась ко мнѣ за руки. Я поцаловалъ ее.
-- Продолжайте, сказалъ я Лидѣ, вставшей изъ-за фортепьянъ: -- я буду кавалеромъ Зины.
Зина захлопала въ ладоши отъ радости.-- Въ-самомъ-дѣлѣ, это славно: вы протанцуете со иной кадриль; становитесь vis-à-vis...
Внезапный хохотъ прервалъ нашу забаву.--Дѣти! дѣти! говорила Анна Дмитріевна, стоя въ дверяхъ и помирая со смѣху вмѣстѣ съ нами. Остается теперь мнѣ пристать къ вамъ для комплекта. Я бы, пожалуй, и не прочь отъ этого, да мнѣ некогда: спѣшу отправить письма на почту. Веселитесь же пока. Лида и Зиночка, препоручаю вамъ занимать гостя, а вы, милостивый государь, не смѣйте уходить не простившись.
-- Зина всему виною, началъ я по уходѣ хозяйки.-- Зина -- прелесть малютка! она маленькая Лида, или вы -- большая Зиночка. Откройте мнѣ, пожалуйста, продолжалъ я;-- секретъ быстрыхъ успѣховъ Зины. Какимъ-образомъ вы легко достигаете того, къ чему другіе приходятъ рядомъ долгихъ трудовъ и непріятностей? Вы, вѣрно, держите въ рукахъ свою ученицу.
-- Я люблю ее -- вотъ и весь секретъ. Вы угадали, что мнѣ это очень-легко. Я не принуждаю себя любить, не употребляю чувства любви, какъ заранѣ обдуманнаго средства. Тогда любовь моя потеряла бы чистоту свою, потому-что была бы съ примѣсью хитрости. Я люблю Зину -- отъ-того, что люблю. Тамъ, гдѣ я воспитывалась, два противоположныя побужденія отравляли наше ученіе; мы или боялись, что учитель дурно аттестуетъ насъ, за что насъ наказывали, или восхищались, что получимъ хорошій баллъ (техническое выраженіе?), за что насъ награждали. Я чувствовала, что это нехорошо, и рѣшилась пользоваться другими побужденіями, когда съ ученической лавки перейду въ наставницы. Успѣхъ оправдалъ мои правила: Зина учится прилежно, и въ добавокъ любитъ меня.
-- Вы правы, тысячу разъ правы! Методы наградъ и наказаній прививаютъ юнымъ душамъ вредный страхъ, или еще болѣе вредное тщеславіе. Ученикъ готовитъ урокъ, потому-что боится не приготовить его: слѣдовательно, онъ лицемѣрить. Онъ исправенъ, потому-что желаетъ занять высшее мѣсто въ классѣ, опередить товарищей, стать во главѣ сверстниковъ: слѣдовательно, онъ опять лицемѣритъ. Какъ довѣрять лицемѣрному прилежанію, фальшивой охотѣ къ наукамъ? Духъ гордости и страха противится общенію, сѣетъ раздоръ въ обществѣ, творитъ не ближнихъ, но соперниковъ или завистниковъ. Въ выигрышѣ отъ такого ученія могутъ, конечно, быть знанія, но останется также и нравственная зараза: родитель найдетъ въ своемъ сынѣ или покорнаго отъ страха, или добраго изъ тщеславія, но всегда лицемѣра, всегда притворную покорность и притворную добродѣтель.. Нѣтъ ничего вреднѣе такого направленія: мало того, что оно унижаетъ достоинство науки -- оно какъ червь подтачиваетъ святыя наклонности дѣтей въ самомъ ихъ корнѣ. Самое лучшее ученіе то, которое увлекаетъ дѣтей предметомъ науки и заставляетъ ихъ любить наставника, умѣвшаго увлечь наукой. Вы видите, что я рѣшительно съ вами согласенъ. Опытъ привелъ меня къ такому образу мыслей: кто вамъ внушилъ его?
-- Они, своимъ примѣромъ.
-- Опять они!.. но какъ же имя этого чародѣя?