Лида молчала.
-- Имя его? повторилъ я. Полцарства за его имя!
-- Не спрашивайте меня: я не должна сказать его. Мы дали другъ другу слово дорожить взаимною привязанностью. Я и такъ ужь виноватъ случайно замѣшавъ васъ въ тайну. Онъ думаетъ объ этомъ иначе. Онъ серьёзно смотритъ на серьёзное, и даже въ самомъ веселомъ расположеніи духа не позволитъ себѣ оскорбить невинной шуткой драгоцѣнное намъ обоимъ чувство.
-- Пусть такъ! да будетъ по вашему! Вы владѣете особенною силою смирять непокорныхъ. Оставимъ его имя въ покоѣ. Дѣло не въ имени. Но чувства требуютъ раздѣла. Конечно, вы не одинъ разъ привязывали ихъ къ крыльямъ вѣтра или передавали лучамъ блѣднаго мѣсяца. Теперь судьба... безъ судьбы трудно объяснить наше знакомство смѣняетъ прежнихъ вашихъ повѣренныхъ и посылаетъ меня. Я нареченный вашъ наперсникъ.
-- Чему вы смѣетесь? спросила Лида.
-- Такъ; мнѣ пришла на память французская поговорка.
-- Какая? скажите.
-- Пустяки. Какой-то французскій рифмоплетъ скропалъ два глупые стиха:
Celle qui aime son amant,
Aime aussi son confident.