Вы сердитесь? прибавилъ я, замѣтивъ, что Лида свела брови. У меня есть средство наказать провинившагося... я сейчасъ уйду.
-- Останьтесь, сказала Лида, протянувъ мнѣ руку.
Я схватилъ ее... кольцо, какъ досадное препятствіе, сверкнуло мнѣ къ глаза.
Возвратившись домой, я взглянулъ на портретъ, который висѣлъ надъ диваномъ, въ гостиной -- и мнѣ стало совѣстно самого-себя, стыдно передъ отсутствующимъ другомъ, двѣ недѣли не видалъ я этого портрета и столько же времени не писалъ къ другу. Паукъ ужь началъ прилаживать паутину къ серебряному ободочку -- я обмелъ ее...
Не такъ легко разорвать ткань постепенно-возрастающаго чувства. Сначала едва видное, какъ нити паука, оно крѣпнетъ съ каждымъ новымъ свиданіемъ и плотно охватываетъ безразсуднаго. Шутка и случай переходятъ къ настоятельное требованіе увлеченнаго сердца. И можно ль было не увлечься; когда всѣ благопріятныя обстоятельства за него, за это чувство: интересъ знакомства, легкость сближенія, могущество красоты, желаніе любить и достоинство любви! Какъ видно, Лида находилась подъ вліяніемъ сильнаго человѣка, который пріобщилъ ее своихъ даровъ,-- и она чужое приняла за собственность, временное назвала врожденнымъ. Но еще не рѣшено, кто ближе къ ней по праву, кто больше ей приходится по плечу. Я чувствовалъ, что мы сошлись уже нѣкоторыми сторонами характера. Она любитъ говорить со мной -- этого за первый разъ довольно. Притомъ же, у меня есть даръ откровенно восхищаться прелестями женщинъ: кому не нравятся такіе восторги? Самыя отчаянныя похвалы мои оправдываются тѣмъ, что онѣ искренни: въ этомъ не только ихъ оправданіе, но и достоинство. Можно оставаться равнодушнымъ къ тому, кто выражаетъ ихъ, но не къ выраженію... Я еще не знаю, Лида, какого рода твое равнодушіе; но знаю, что мы оба откровенны... ты, какъ я, не люблю тайнъ и скрытности.
V.
Наконецъ, плотная масса облаковъ сбѣжала за горизонтъ, и осеннее небо открылось въ блѣдно-холодномъ сіяніи. Легкій утренній морозъ приноситъ бодрость человѣку; веселѣй работа при свѣжемъ дыханія воздуха. Густой дымъ лѣниво уходитъ вверхъ; поздно-встающее солнце печально одаряетъ печальный уборъ деревъ, мертвые листья падаютъ на увядшую зеленъ и покрываютъ ее золотою сѣткой. Какъ хорошо гулять въ это время! Остальные дни ясной осени поспорятъ съ лучшими днями краснаго лѣта. Осенью не чувствуешь того утомленія, которое неизбѣжно въ лѣтній долгій зной: лишнимъ становится послѣобѣденный отдыхъ, и больше чѣмъ когда-нибудь хочется жить. Когда же лунная ночь вызоветъ васъ снова на прогулку, вы какъ-бы присутствуете при тихомъ успеніи земли. Картина ея наступавшей смерти возвращаетъ вашу мысль къ минувшей роскоши полей, и печальное ожиданіе дружится крѣпко съ пріятной памятью сердца. Вы улыбаетесь, пересчитывая тѣ прогулки, которыя были, предполагая тѣ, которыя будутъ... Безцѣнный другъ! помнишь ли восхитительныя окрестности Москвы, тотъ видъ съ крутаго нагорья на дальній лѣсъ и села, на рѣку и городъ? ту лѣстницу, которая отъ подошвы обрыва приводитъ къ веселому домику? и листъ серебрянаго тополя, на память сорванный? Не бойся: онъ и теперь еще лежитъ въ моей книгѣ и часто радуетъ меня своимъ видомъ. Терпѣніе, ой другъ! Пусть пройдетъ эта долгая, скучная зима, и красота негибнущей природы наполнитъ сердца новымъ чувствомъ, какъ наполняетъ она цвѣты благоуханіемъ.
Въ семь часовъ вечера, Лида стояла въ залѣ, прислонившись къ большой стеклянной двери, выходящей на садовый балконъ. Деревья, въ половину лишенныя листьевъ, тянулись отъ балкона широкой аллеей, которая постепенно съуживалась, и тамъ, на самомъ концѣ ея, надъ вершинами крайнихъ деревъ, сіяла вечерняя звѣзда. Лучи мѣсяца изъ другаго окна падали на вылощенный паркетъ и освѣщали какимъ-то чуднымъ сіяніемъ прекрасное лицо Лиды. Я долго любовался ея положеніемъ. Наконецъ, она замѣтила меня и улыбнулась.
-- Нѣсколько минутъ смотрю я на васъ и думаю: не всѣ цвѣты склоняютъ къ вечеру свои головки. Картина для меня новая: какъ хорошо отражается лунный свѣтъ въ голубыхъ глазахъ!
-- Я смотрѣла не на мѣсяцъ, а на звѣздочку, которая вонъ тамъ блеститъ надъ деревьями. Говорятъ, что разлученные, смотря на одну и ту же звѣзду, вспоминаютъ другъ друга.