Музыка начала играть, и мы вошли въ кругъ танцующимъ.
Догадки мои оправдались. Лида не создана для продолжительной горести. Хотя она конфузилась, видя подлѣ себя кавалера, который встрѣтилъ ее въ магазинѣ и принялъ невольное участіе въ какой-то тайнѣ ея жизни, однакожь, я напрасно искалъ на лицѣ ея прежней блѣдности, а въ глазахъ прежней томности. Танцовала она очаровательно, выказывая каждымъ движеніемъ чудо врожденной граціи. Этого мало: на миломъ, одушевленномъ лицѣ Лиды начертано было сознаніе богатыхъ даровъ природы, такая увѣренность въ своемъ достоинствѣ, которая связываетъ руки зависти, поражая ее силою прелести. Кавалеры нашей кадрили поубавили вниманія къ своимъ дамамъ; дамы въ недоумѣніи смотрѣли на опасную соперницу. Я не сводилъ съ нея глазъ и часто забывалъ фигуры. Взаимное положеніе наше было довольно-затруднительно. Мы держали разговоръ на общихъ мѣстахъ, по разнымъ причинамъ: я боялся нескромнымъ вопросомъ или намекомъ оскорбить застѣнчивость встревоженной дѣвушки; она не охотно мнѣ отвѣчала, боясь поворота рѣчи на свиданіе наше въ магазинѣ, и потому безпрестанно обращалась къ Зиночкѣ, неподалеку стоявшей; находя всегда что-нибудь сказать ей. Только въ послѣдней фигурѣ, она робко взглянула на меня и сказала тихимъ голосомъ:
-- У меня есть къ вамъ покорнѣйшая просьба.
-- Тысячу вмѣсто одной! Что имъ угодно?
-- Не сказывайте Аннѣ Дмитріевнѣ, что вы видѣли меня у золотыхъ-дѣлъ-мастера.
-- Я могъ бы сказать это по разсѣянію, не находя нужнымъ скрывать вашей встрѣчи; но теперь никто о ней не узнаетъ.
-- Покорно васъ благодарю... Безъ сомнѣнія, поступокъ мой и просьба кажутся вамъ очень-странными?.. Но я должна была такъ сдѣлать; мнѣ нельзя было сдѣлать иначе...
-- Позвольте и мнѣ объявить вамъ мою покорнѣйшую просьбу.
-- Что вамъ угодно?
-- Танцовать съ вами всѣ слѣдующія кадрили.