Но мы выпустили изъ вида нашего героя: пора имъ заняться. Онъ нашелъ пріятнымъ свое новое положеніе. Каждый день сбираясь въ дорогу, онъ каждый день откладывалъ отъѣздъ свой. Нѣтъ спора, что щей горшокъ да самъ большой -- необходимое условіе свободно-счастливой жизни; однакожъ, временное пребываніе у помѣщика-хлѣбосола имѣетъ много выгодныхъ сторонъ. Въ своемъ углу вы не избѣжите заботъ: къ вамъ, домовладыкѣ, притекаютъ всѣ требованія и вопросы, досадные враги покоя, тогда какъ въ домѣ радушнаго хозяина васъ накормятъ, напоятъ, уложатъ спать -- даже, если хотите, прибьютъ за васъ, безъ малѣйшаго съ вашей стороны труда. Вы не замѣчаете, какъ все это дѣлается; вы только видите, что это сдѣлано.-- Платонъ Петровичъ, на другой же день своего пріѣзда, за сытнымъ завтракомъ, сошелся съ Иваномъ Анисимычемъ и Машей. Первому похвалилъ онъ мѣстоположеніе дома, живописные виды съ балкона; второй напомнилъ вчерашнее ихъ знакомство и просилъ дозволенія познакомиться короче. Чрезъ нѣсколько дней, Платонъ Петровичъ былъ совсѣмъ какъ дома. Онъ вмѣстѣ съ Машей бѣгалъ по садовымъ дорожкамъ, садился подлѣ нея на дерновыхъ скамейкахъ, или просто на травѣ, плелъ ей вѣнки изъ непышныхъ цвѣтовъ того края. Маша нѣсколько разъ чувствовала, какъ рука гостя тихонько жала ея пухленькую ручку; она замѣчала, что его глаза въ нѣжномъ раздумьѣ останавливаются на ея лицѣ или груди -- обычный маневръ селадоновъ, которымъ иногда успѣшно закидывается приманка. Но Марья Ивановна, еще непривыкшая къ любовнымъ пріемамъ, разрушала подъ-часъ поэзію мечтаній самыми прозаическими вопросами: -- Что вы на меня такъ смотрите? хотите ли, я накормлю васъ малиной?-- И, схвативъ руку селадона, тащила его къ садовому плетню, гдѣ росъ густой малинникъ. Иванъ Аписимычъ любовался на ихъ такъ-называемую имъ дружбу, и самъ нерѣдко вызывалъ ихъ на дѣтскія рѣзвости.-- Побѣгите-ка, Платонъ Петровичъ: я посмотрю, кто изъ васъ рѣзвѣй бѣгаетъ. Вы думаете обогнать Машу: нѣтъ, не на такую напали. Она у меня козырь-дѣвка! Смотри, Маша, будь молодецъ, не ударь себя лицомъ въ грязь! И по данному знаку, Маша опрометью бросалась изъ комнаты -- Платонъ Петровичъ за ней на самый конецъ длинной дорожки. Тамъ садились они подъ березой, едва переводя духъ отъ усталости.
-- Признаюсь, Марья Ивановна, мнѣ большаго труда стояло опередить васъ.
-- Извините, мы прибѣжали вмѣстѣ.
-- Нѣтъ, позвольте; я первый ухватился за эту березу. Но какъ бы то ни было -- вы легче Ахиллеса быстроногаго.
-- Кто это такой Ахиллесъ?
-- Греческій царь, который находился при осадѣ Трои.
-- Ахъ, да! я и забыла.
-- Вы читали "Иліаду"?
-- Нѣтъ, не читала. Теперь побѣжимте назадъ, къ папенькѣ.
И ученый нашъ, читавшій "Иліаду", долженъ былъ слѣдовать за неутомимой дѣвочкой.