-- Ахъ ты, Господи, какой снѣгъ! Такъ всего и занесло. Вотъ ужь погодка!.. Вы не застали въ живыхъ папеньки и маменьки?.. Скажите, какое несчастіе! Они больно горевали о васъ. Вы были ихъ любимый сынокъ и лицомъ всѣ въ маменьку, какъ двѣ капли воды. А пословица говоритъ: "счастливъ сынъ, который уродился въ матушку". Вѣдь я, позвольте вамъ сказать, еще помню васъ маленькаго, вотъ какого; я васъ на рукахъ носилъ.
Я поблагодарилъ его за память, хотя самъ не могъ припомнить, когда и какъ онъ меня няньчилъ.
-- Ну что? продолжалъ онъ, смѣло входя въ разговоръ:-- какъ вы располагаете устроить свои дѣла? Я напередъ знаю, не захотите жить съ нашимъ-братомъ деревенщиной. Въ деревнѣ будетъ вамъ скучно, столичному человѣку. Вѣдь вы, чай, одного жалованья изволите получать тысячь до пяти?
Я кивнулъ головою въ знакъ согласія.
-- Ну, вотъ видите ли? Кто жь вамъ велитъ покинуть Москву? А здѣсь вамъ дѣлать нечего. У васъ двадцать тяглъ; по нынѣшнимъ неурожаямъ всего-то съ нихъ прійдется получить рублевъ тысячу, а хлопотъ полонъ ротъ... Я по себѣ это знаю, повѣрьте мнѣ, Алексѣй Петровичъ.
Тутъ онъ остановился и началъ кашлять. Я молчалъ.
-- Знаете ли что, Алексѣй Петровичъ? Продайте мнѣ имѣніе. Мнѣ оно, конечно, не очень-нужно... ну, да вамъ надобно будетъ продать его.
Мнѣ понравилось, что сосѣдъ мой безъ дальнихъ обходовъ ступалъ къ дѣлу. Имѣніе, дѣйствительно, слѣдовало продать, я согласился на предложеніе.
-- И домъ? прибавилъ онъ.
-- Все, что вамъ угодно, кромѣ вотъ этого зеркала.