-- Полно баляндрясить-то, полно! Вѣдь у меня дочери-невѣсты -- какъ-разъ услышатъ.
-- А, кстати: здоровы ли онѣ? Что Марья Ивановна? хороша по-прежнему? наливное яблочко, малина со сливками! Цыганъ также глупъ?
Маша и Глобовъ вошли въ комнату.
-- Вотъ она сама на-лицо. Можешь адресоваться къ ней съ твоимъ вопросомъ. Рекомендую тебѣ Платона Петровича Глобова, моего дорогаго гостя и друга.
-- Здравствуйте, Марья Ивановна. Позвольте поцаловать вашу... полненькую, прекрасную ручку.
Маша зардѣлась какъ маковъ цвѣтъ.
-- Честь имѣю рекомендоваться, продолжалъ Барбосовъ, обратясь къ Платону Петровичу.-- Милости прошу ко мнѣ. У меня есть и биліардикъ поиграть, и библіотечка почитать, и ружьеца пострѣлять. Я все это люблю. Нѣтъ только молодой жены (здѣсь Барбосовъ искоса взглянулъ на Машу), но Богъ милостивъ: какъ-нибудь добудемъ, и вѣчно ее любить будемъ.
-- О-го, да ты ужь началъ говорить стихами! Каковъ молодецъ?
-- Какъ турецкій огурецъ. Могу прибрать любую рифму. Какъ поживаете, Марья Ивановна? Все хорошѣете! Нептунъ, кланяйся Марьѣ Ивановнѣ; цалуй у ней ножки. Цалуй, говорю тебѣ; а не то...
Нептунъ, увидя поднятый хлыстъ, поползъ на четверенькахъ къ Машѣ и началъ лизать ей ноги.