Вдругъ послышались рѣзкіе протяжные звуки трубы, и пѣхотинцы, занимавшіе Ветрера, проворно отступили нѣсколько шаговъ назадъ. Защитники Ганчіа услыхали радостные для нихъ крики: "Да здравствуетъ Италія! Да здравствуетъ революція!" И затѣмъ наступила гробовая тишина. Но тишина длилась всего нѣсколько секундъ. Она была нарушена ружейнымъ залпомъ, шумомъ града пуль, сыпавшихся на стѣны, вдребезги разбивавшихъ стекла. Передъ главнымъ входомъ въ монастырскій соборъ тоже заревѣли пушки...
А трехцвѣтное знамя, развѣвалось на башнѣ. Кавалерія быстро пронеслась, словно въ атаку, съ кликами: "Да здравствуетъ король!"
Тогда Ризо понялъ, что это Ла-Плака привелъ свой отрядъ на мѣсто побоища, что королевскія войска по немъ стрѣляли. Фонтанщикъ рѣшился выступить на помощь товарищамъ. По его распоряженію, монастырскія ворота Св. Земли, выходящія на улицу, разомъ распахнулись, и изъ-за нихъ грянули выстрѣлы картечью изъ двухъ инсургентскихъ пушекъ. Вся масса близстоявшей пѣхоты шарахнулась назадъ. Раздавались стоны и крики. Жандармы поспѣшно подбирали раненыхъ, убитыхъ же сваливали кучей на большія носилки.
На солдатъ напалъ страхъ, когда ихъ внезапно осыпали градомъ пуль два маленькія орудія, когда столько ихъ товарищей, минуту назадъ бодрыхъ, веселыхъ, обратились въ трупы или, облитые кровью, стонали въ предсмертныхъ мукахъ.
Какая-то собака, запертая на террасѣ противоположнаго дома, сначала бѣшено, неистово лаяла, потомъ начала выть протяжно, жалобно, зловѣще.
Наступила минута передышки. Колокола перестали бить набатъ; инсургенты спѣшили заряжать свои двѣ пушки. Въ свободномъ передъ воротами Ов. Земли пространствѣ вдругъ появился какой-то человѣкъ съ бѣлымъ знаменемъ въ рукахъ. Это былъ парламентеръ отъ главнокомандующаго королевскими войсками. Видя, что инсургенты передъ знаменемъ мира опустили свое оружіе, онъ подошелъ къ нимъ ближе и громкимъ голосомъ провозгласилъ:
-- Враги короля и порядка! слушайте меня, слушайте! Сдавайтесь. Вашъ Ла-Плака палъ уже. Народъ отрекся отъ васъ. Сельскіе отряды лишены возможности явиться вамъ на помощь. Если вы не сдадитесь, то всѣ будете перебиты.
Онъ смолкъ. Молчали всѣ окрестъ; слышался только бѣшеный лай собаки. Ризо выступилъ на самый порогъ воротъ Св. Земли и твердо, спокойно произнесъ:
-- Мы сдадимся только тогда, когда вы предоставите намъ право безпрепятственно выступить изъ города для соединенія съ нашими товарищами, которые собрались по нашему зову на горѣ Карини.
Парламентеръ немедленно отвѣтилъ: