-- Я туда схожу,-- вызвался Патти; ушелъ и скоро вернулся: оказалось, по его словамъ, что на улицахъ темно и пустынно, что на Старо-Базарной -- ни души. Это послѣднее извѣстіе омрачило Ризо. Въ его умѣ возникло подозрѣніе, что значительная часть тѣхъ, кто клялся быть на мѣстѣ въ минуту опасности, не сдержали слова.
Фра Антоніо съ двумя изъ товарищей принялся за перетаскиваніе на колокольню бомбъ, которыя предполагалось бросать внизъ на улицу, если бы тамъ появились войска.
Мартиларо приблизился къ Ризо, который въ эту минуту пришпиливалъ къ борту своего пиджака трехцвѣтную кокарду, и сказалъ:
-- Насъ здѣсь и двухъ десятковъ не наберется. Мнѣ сдается, что остальные намъ измѣнили.
Фонтанщикъ, не желая, чтобъ другіе слышали его отвѣтъ, отвелъ Мартиларо въ сторону.
-- Да,-- сказалъ онъ,-- и мнѣ кажется, что намъ измѣнили. Можетъ быть, я и ошибаюсь. Но самъ-то я не измѣню... Если вы замѣтите, что я стану робѣть, то, умоляю, пристрѣлите меня. Мы теперь въ такомъ положеніи, что рано или поздно полиція все узнаетъ и, конечно, насъ разстрѣляютъ. Для насъ нѣтъ иного пути: надо выходить на борьбу съ врагомъ.
-- Правда ваша. Мы такъ далеко зашли, что и спереди и изъ-за спины должны ждать смерти. Конечно, драться это наше единственное спасеніе... Можетъ быть, народъ, глядя на насъ, и пристанетъ къ дѣлу. Ну, да и сельскіе отряды подойдутъ.
-- Да,-- отозвался. Ризо: -- если намъ удастся продержаться хоть три часа только, то, несомнѣнно, и отряды подойдутъ, и народъ весь подымется противъ нашихъ враговъ.
На монастырской башнѣ пробило пять часовъ. Городъ, казалось, еще спалъ, подавленный зловѣщимъ кошмаромъ террора. На улицѣ Кассаро кавалерія протянулась двойнымъ рядомъ, батальонъ пѣхоты загораживалъ съ обоихъ концовъ улицу Бутера; на углу Ветреры была выставлена полевая батарея; Лавровую улицу охранялъ эскадронъ жандармовъ: эти солдаты держали наголо свои длинные остроконечные ножи.
Когда первые солнечные лучи скользнули по крышамъ домовъ, еще ни одинъ обыватель не появлялся на улицахъ. Двери, окна, лавки, все было закрыто. Войско, какъ живая стѣна, охватывала кругомъ каменныя стѣны монастыря Ганчіа.