Жандармы съ большими усиліями, но все-таки проникли въ тотъ самый обширный сводчатый покой, въ которомъ мы видѣли инсургентовъ ночью. Онъ былъ заваленъ трупами.
Фра Антоніо, раненый пулей въ шею, прислонился было къ стѣнѣ, но тотчасъ палъ наземь, уже мертвый.
Въ этой комнатѣ, среди еще не остывшихъ труповъ, наполненной непроницаемымъ пороховымъ дымомъ, шла отчаянная, отвратительная рукопашная борьба не на животъ, а на смерть. Странная подробность: большинство сотоварищей Франциска Ризо были въ это время вооружены такими же длинными ножами, какіе имѣли жандармы; ружья тутъ оказывались безполезны; инсургенты ихъ бросали и вырывали изъ рукъ враговъ ихъ оружіе, достойное мясниковъ. Все и всѣ были въ крови, потому что всѣ были ранены. Одинъ Ризо какимъ-то чудомъ оставался живъ и невредимъ. Его пожирала скорбь, душевная мука, досада на неудачу; но духомъ онъ не падалъ: онъ бился, какъ левъ. Наконецъ жандармы совсѣмъ окружили его и пытались поразить своими длинными остроконечными ножами. Онъ все-таки отбивался, защищался, какъ вепрь, загнанный стаей псовъ. Перепрыгивалъ по трупамъ, по густымъ лужамъ, покрывавшимъ весь полъ. Онъ бился еще, но жизнь словно уже была чужда ему.
Вдругъ кто-то около крикнулъ: "Сдавайся, всѣ твои убиты"!
То былъ голосъ Манискалько. Этотъ желѣзный человѣкъ, который готовъ бы былъ сразиться со своей матерью и съ самимъ Богомъ, если бы они явились на защиту революціонеровъ, все время съ самаго вечера лично распоряжался осадой Ганчіа.
Когда пушечныя ядра разбили одни изъ монастырскихъ воротъ, называемыя св. Маріи, Манискалько первый ворвался въ брешь и приказалъ послѣдовавшимъ за нимъ солдатамъ немедленно, на его же глазахъ перестрѣлять монаховъ. Покончивъ съ этимъ, онъ пробрался черезъ дверцу, ведущую изъ внутренности монастыря, въ знакомый намъ сводчатый покой, гдѣ шла битва революціонеровъ съ жандармами.
Здѣсь Сальваторе Манискалько, воплощеніе абсолютизма, и Францискъ Ризо, воплощеніе свободы и искупленія народнаго, очутились лицомъ къ лицу. Манискалько, довольный своимъ успѣхомъ, улыбался; подавленный отчаяньемъ Ризо скрежеталъ зубами.
-- Сдавайся или смерть тебѣ!-- еще разъ крикнулъ начальникъ полиціи.
-- Да здравствуетъ Италія!-- крикнулъ въ отвѣтъ герой, плюнулъ прямо въ лицо могущественному врагу и еще разъ воскликнулъ: "Viva l'Italia".
Черезъ нѣсколько минутъ онъ былъ смертельно раненъ и скоро скончался.