На холмахъ Жибильрозы, на вершинѣ горы Пеллегрино, надъ развалинами Сагунта, надъ черными утесами развѣвалось трехцвѣтное знамя свободы.
Италія во вѣки вѣковъ не забудетъ, что она обязана своимъ единствомъ и освобожденіемъ доблестнымъ сынамъ Этны и Орето {Этна -- вулканъ въ Сициліи, Орето -- рѣка. (Прим. перев.)}.
Гарибальди побѣдилъ врага подъ Калатафиме, въ Палермо, подъ Милаццо. Высадившись въ Марсалѣ въ половинѣ мая, онъ побѣдоносно прошелъ по всей Сициліи; 8-го августа уже переплылъ Мессинскій проливъ; а 20-го того же мѣсяца расположился лагеремъ около калабрійской равнины Бевилаква.
Бурбонскій генералъ по, которому король довѣрилъ командованіе четырнадцатитысячнымъ войскомъ, подвелъ свою армію къ этой же равнинѣ узкимъ горнымъ проходомъ, такъ что королевскіе полки очутились въ положеніи, весьма сходномъ съ тѣмъ, въ которомъ когда-то были римскіе легіоны, попавшіе въ Кавдинское ущелье.
Давъ роздыхъ войску, генералъ по созвалъ военный совѣтъ. Совѣтъ собрался въ горной хижинѣ, куда съ трудомъ втащили добытый гдѣ-то большой столъ и нѣсколько стульевъ для старѣйшихъ офицеровъ.
Другой мебели въ закопченной съ потолка до полу хатѣ не было. Зато изъ окна были ясно видны противолежащія за равниной холмы, на которыхъ расположились гарибальдійскіе волонтеры.
Послѣ совѣта генералъ по объѣхалъ свои войска, стоявшія бивакомъ въ западнѣ, куда онъ ихъ завелъ. Онъ былъ въ полной парадной формѣ, со множествомъ орденовъ и звѣздъ, которые были пріобрѣтены имъ за то, что онъ умѣлъ хорошо танцовать съ безстыжей супругой покойнаго Франциска I, и за то, что умѣлъ угождать монсиньору епископу Кокіе.
Гіо, человѣкъ, которому династія его благодѣтелей обязана своимъ окончательнымъ паденіемъ, былъ назначенъ капитаномъ чрезъ нѣсколько дней послѣ своего появленія на свѣтъ благодаря придворнымъ интригамъ, а главное взяткамъ, которыя получилъ всемогущій Микель-Анжело Велья, старшій камердинеръ короля.
Поэтому не только военные, но и придворные прозвали его кавалеромъ ордена сказальника. Поговаривали, что онъ большой пьяница.
Какъ мы уже сказали, по вечеромъ объѣзжалъ свои войска. Онъ былъ выпивши, хвастался; вообще держалъ себя неприлично. Безпрестанно соскакивалъ съ лошади и обращался къ группамъ офицеровъ, солдатъ, даже маркитантокъ и вездѣ повторялъ: "Веселитесь, пируйте, потому что теперь Гарибальди -- капутъ".