Между тѣмъ засѣдавшіе въ хижинѣ члены военнаго совѣта безмолвствовали, поглядывая на по, который продолжалъ тоже молча шагать взадъ и впередъ. Онъ еще больше и больше хмурился; повидимому, его безпокоила забота, тяжелая забота.
Неожиданно между двумя зѣвками и затяжкой табакомъ онъ разразился безцеремонными жалобами на положеніе, въ которомъ находилось войско, довѣренное ему королемъ.
-- Со всѣхъ сторонъ мы окружены этими бунтовщиками,-- кричалъ онъ.-- Они могутъ обстрѣливать насъ какъ хотятъ, потому что укрѣпились на выгодныхъ высотахъ... Намъ здѣсь удержаться невозможно...
И по сердито ударилъ кулакомъ по столу, который былъ покрытъ зеленымъ сукномъ, какъ бы въ ознаменованіе того, что тутъ идетъ игра, ставкой въ которой корона Франциска II.
Кенигъ поспѣшилъ склонить голову въ знакъ согласія.
-- Это совершенная правда,-- отозвался и Марквецъ:-- мы въ отвратительномъ положеніи. Непріятель за плечами. Самая ничтожная попытка сопротивляться намъ можетъ стоитъ жизни.
Остальные присутствующіе блѣдные, какъ полотно, только бормотали: "да, это такъ, вы правы!"
Только полковникъ Капассо, вновь занявшій свое мѣсто за столомъ совѣта, не проронилъ ни слова. Поднявъ голову, онъ пристально глядѣлъ на кавалера свивальника. Этотъ взглядъ выражалъ какой-то настойчивый вопросъ.
Губы Капассо сложились въ презрительную улыбку.
-- Все это несомнѣнно вѣрно,-- замѣтилъ Мортелли. Онъ былъ фаталистъ.