-- Я иду, сейчасъ иду,-- пробормоталъ по и, даже не пригласивъ остальныхъ генераловъ ему сопутствовать, выбѣжалъ на улицу. Генераламъ, конечно, было интересно знать, что будетъ далѣе; они всѣ подошли къ окну; только Капассо остался въ своемъ углу.
На улицѣ по подошелъ къ Ростову, одѣтому въ красную гарибальдійку. На плечи его былъ накинутъ короткій бѣлый плащъ; на головѣ шапочка съ золотымъ галуномъ -- отличіе по чину.
Два человѣка въ національной калабрійской одеждѣ, въ высокихъ коническихъ шляпахъ, повитыхъ трехцвѣтными лентами, держали въ нѣкоторомъ отдаленіи за уздцы двухъ горячившихся коней.
Разговоръ между по и Ростовымъ былъ кратокъ. Покончивъ его, они оба вскочили на лошадей и галопомъ поѣхали по дорогѣ въ Пиццо, гдѣ находился Гарибальди.
То, что произошло въ лагерѣ королевскихъ войскъ послѣ исчезновенія главнокомандующаго, неописуемо.
День едва разгорался. Было относительно тихо. Слышался солдатскій говоръ; кой-гдѣ раздавалась пѣсня.
И вдругъ пронесся могучій кличъ: "Да здравствуетъ Италія!". Тотчасъ же съ нимъ смѣшались звуки полковыхъ оркестровъ. Всѣ играли знаменитый гимнъ, сочиненный Мамели {Такъ назыв. гимнъ Гарибальди.}.
На скатѣ противоположной горы, гдѣ стоялъ непріятель, нарастала широкая длинная пурпурная {Красныя блузы гарибальдійцевъ.} полоса и спускалась въ долину. То были гарибальдійскіе отряды подъ командой Стокко. Они шли обняться съ своими братьями, считавшимися часъ тому ихъ врагами. Вся королевская армія спѣшила имъ навстрѣчу.
Итальянцы наконецъ познали итальянцевъ. Они слились въ одномъ радостномъ крикѣ: "Да здравствуетъ Италія!" Они почувствовали мощь связующихъ ихъ узъ: единая нація, независимость общаго отечества.
Оба войска братались между собой, были охвачены энтузіазмомъ. Громкія здравицы, шумная радость, музыка, все это какъ раскаты грома наполняло долину. И внезапно все стихло. Офицеры сдержали коней; солдаты взяли на караулъ.