XXVII.
Послѣдній балъ.-- Новый дворцовый заговоръ.
Когда въ Сициліи и Калабріи совершались событія, описанныя нами, положеніе правительства короля Франциска II и его столицы Неаполя было таково:
Подъ вліяніемъ Либоріо Романо, назначеннаго министромъ, благодаря протекціи принца Луиджи, дяди короля, послѣдній рѣшился на нѣкоторыя либеральныя уступки. Мы видѣли, какъ была принята въ Палермо объявленная генераломъ Ланца конституція 1812 г. и политическая амнистія. Въ остальныхъ частяхъ королевства проявлялось тоже недовольство запоздалыми и не удовлетворяющими никого реформами, только въ менѣе рѣзкой формѣ. Тѣмъ не менѣе неаполитанское правительство вновь обратилось за дипломатическимъ содѣйствіемъ Наполеона III, заявивъ о дарованіи конституціи и прочихъ либеральныхъ паліативахъ.
Переговоры по этому предмету шли одновременно съ началомъ побѣдоноснаго появленія въ Сициліи гарибальдійской тысячи. Императоръ французовъ отвѣчалъ неаполитанскому правительству, что всѣ либеральныя реформы явились такъ поздно, что уже невозможно остановить полное объединеніе Италіи и присоединеніе королевства обѣихъ Сицилій къ владѣніямъ пьемонтскаго короля. Этотъ отвѣтъ былъ полученъ въ іюнѣ.
Въ іюлѣ и августѣ революція сдѣлала гигантскіе и побѣдоносные шаги впередъ: въ Сициліи королевскія войска сложили оружіе; въ Калабріи генералъ по капитулировалъ, а его солдаты братались съ повстанцами и восторженно встрѣчали Гарибальди. Столица государства не была защищена. На королевскія войска, расположенныя между революціонными отрядами и Неаполемъ, разсчитывать было напрасно. Высшіе военные чины, всѣмъ обязанные Бурбонской династіи, подъ различными предлогами уклонялись отъ выполненія своего долга въ это критическое время и старались держаться подальше отъ двора.
Едва ли не первымъ такъ поступилъ тотъ самый генералъ Нунціанте, который годъ назадъ перебилъ швейцарскій королевскій полкъ. Онъ внезапно заболѣлъ, а его жена, рожденная герцогиня Миньяно, состоявшая статсъ-дамой королевы, подала просьбу объ увольненіи отъ этой почетной должности.
Всѣ опасались, что въ самомъ Неаполѣ не сегодня завтра вспыхнетъ возстаніе; что опасность можетъ грозить всѣмъ честнымъ и мирнымъ жителямъ, не исключая членовъ королевскаго семейства.
При дворѣ королева-мачеха Марія-Терезія сплотила около себя реакціонную партію, которая, вовсе не считаясь съ приближающейся волной революціи, грозящей Бурбонской династіи, мечтала о полномъ возстановленіи самодержавнаго режима, о водвореніи на престолъ сына самой Маріи-Терезіи, юнаго принца Луиджи, {Этого принца Луиджи, не должно смѣшивать съ его дядей, принцемъ Луиджи, конспирировавшимъ въ свою пользу при содѣйствіи Либоріо Романо. (Прим. перев.)} графа Трани, своднаго брата Франциска II.
Въ народѣ происходило сильное броженіе. Съ одной стороны, вѣсти о блестящихъ успѣхахъ гарибальдійцевъ, двигавшихся къ Неаполю во имя свободы и единства націи, начинали пробуждать у многихъ гражданъ желаніе примкнуть къ нимъ.