Съ другой стороны, реакціонная партія старалась тоже обольщать массу надеждами.
Мощная каморра раздвоилась. Часть ея благопріятно относилась къ первому министру Либоріо Романо, который назначалъ каморристовъ полицейскими и таможенными сторожами.
Другая же часть каморристовъ была увѣрена, что какъ только Гарибальди приблизится къ Неаполю, такъ король, дворъ и высшія военныя власти покинутъ на произволъ судьбы столицу. Значитъ, тогда выгодно будетъ взбунтовать народъ, захватить -- и если возможно убить -- Романо, разграбить въ городѣ все, что можно. А потомъ, смотря по обстоятельствамъ, принять радушно Гарибальди, или, если это будетъ выгоднѣе, поддержать реакцію, руководимую Маріей-Терезіей.
Въ среднихъ классахъ теперь явно проявлялось броженіе.
Собственно о Францискѣ II мало кто заботился, такъ ничтоженъ казался онъ на фонѣ великой драмы.
Да едва ли этотъ безхарактерный мистикъ самъ о себѣ заботился, хотя видѣлъ опасность своего положенія, хотя и страдалъ душевно, страдалъ отъ сознанія своего безсилія предотвратить свою гибель.
------
Генералъ Гіо, какъ намъ извѣстно, со всей своей арміей сдался 30-го августа; гарибальдійцы шли къ Неаполю и могли появиться въ столицѣ со дня на день. Между тѣмъ 2-го сентября въ королевскомъ дворцѣ былъ назначенъ балъ, послѣдній по волѣ исторіи балъ, данный бурбонскимъ королемъ.
Празднество было пышное. Дворецъ внѣ и внутри весело сіялъ огнями; залы были полны знати, сановниковъ, представителей науки, литературы, искусства. По желанію королевы Софіи (по настоянію которой балъ и былъ назначенъ: она все еще надѣялась развлечь мужа и, кромѣ того, показать, что королевская семья не падаетъ духомъ), по ея желанію этотъ праздникъ былъ отмѣченъ особой характерной чертой. А именно. Приглашенные, имѣющіе ордена, обязаны были явиться въ одѣяніяхъ, присвоенныхъ старыми статутами кавалерамъ даннаго ордена.
Напримѣръ, кавалеры св. Константина были одѣты въ бѣлый и голубой атласъ, а на ихъ красной бархатной шляпѣ было вышито брильянтами: In hoc signo vinces.