Кавалеры св. Януарія имѣли кафтаны изъ серебрянаго глазета, съ золотыми пуговицами; черныя шляпы съ длиннымъ чернымъ перомъ; бѣлые шелковые чулки съ цвѣтами, вышитыми золотомъ; а на плечахъ короткія мантіи, пурпурныя, съ вышитыми на нихъ бѣлыми лиліями.
Проще всѣхъ былъ одѣтъ самъ король: въ генеральскомъ мундирѣ съ бѣлой лентой черезъ плечо и золотой цѣпью ордена Золотого Гуна на груди. Онъ былъ блѣденъ, имѣлъ положительно болѣзненный, усталый и скучающій видъ. Онъ старался быть любезнымъ, переходилъ отъ одного гостя къ другому, разговаривалъ, пытался улыбаться. Но улыбка выходила натянутая, иногда почти горькая. Францискъ никогда не танцовалъ.
Его первый министръ Либоріо Романо, котораго звали чернымъ человѣчкомъ, былъ по своему обыкновенію весь въ черномъ. Только на фракѣ, застегнутомъ по самое горло, красовался недавно пожалованный бѣлый орденъ. Премьеръ производилъ впечатлѣніе траурнаго пятна на фонѣ пышно, ярко, блестяще разодѣтой толпы, и какъ будто не замѣчалъ этого. Между тѣмъ онъ далеко не былъ чуждъ мелкаго тщеславія. Но прежде всего онъ былъ великій скептикъ. А теперь вотъ уже три мѣсяца послѣ объявленія конституціи онъ былъ самымъ могущественнымъ человѣкомъ, могущественнѣе короля. На короля онъ наводилъ какой-то страхъ. Зато неаполитанскіе либералы чествовали его наименованіемъ освободителя родины; преданная ему каморра звала его capo masso; {Староста; старшина.} а созданная имъ національная гвардія величала папашей.
А все-таки донъ Либоріо Романо оставался сфинксомъ. И историки доселѣ не могутъ разгадать его.
Черненькій человѣчекъ, лавируя между гостями, разсыпая рукопожатія, улыбки и любезности, приблизился къ королю. Францискъ въ это время стоялъ у открытаго балкона и разговаривалъ съ княземъ Искителло, командиромъ національной гвардіи. Искителло былъ большой пріятель Романо; онъ понялъ, что премьеръ желаетъ что-то сказать государю, и постепенно устранился.
Въ залѣ танцовали; танцовала и королева.
-- Государь,-- обратился Либоріо Романо, къ Франциску съ улыбкой, которою онъ старался выразить любезность, но которая выражала почти всегда какое-то недоумѣніе:-- государь, ея величество вдовствующая королева сію минуту пріѣхала во дворецъ и желаетъ что-то сказать вамъ.
-- Но я не хочу съ ней говорить,-- возразилъ король.
-- Ваше величество, августѣйшая ваша мачеха сказала мнѣ, что должна передать вамъ свѣдѣнія высокой политической важности.
-- Нѣтъ,-- рѣшительно отвѣчалъ Францискъ глядя прямо въ глаза министра:-- я не могу видѣться съ той, которая составляетъ противъ меня заговоры.