-- Государь,-- вкрадчиво продолжалъ настаивать премьеръ:-- мы переживаемъ такія тяжелыя времена, что вынуждены ко всѣмъ относиться терпимо.
-- И именно поэтому-то вы каморристовъ назначаете полицейскими,-- воскликнулъ король, который не только побаивался Романо, но начиналъ недовѣрять ему.
-- Я дѣйствительно назначаю каморристовъ полицейскими, потому что, какъ вашему величеству извѣстно, прежде всѣ полицейскіе были въ сущности каморристами,-- медоточиво возразилъ Либоріо и опять перешелъ къ вопросу о свиданіи съ Маріей-Терезіей.
-- Государь,-- убѣждалъ онъ:-- вдовствующая королева сказала мнѣ, что ей нужно только сообщить о весьма важномъ обстоятельствѣ. Вы ее выслушаете, и только. Это васъ ни къ чему не обязываетъ. Она говоритъ, что сама придетъ сюда, если вы откажете ей въ аудіенціи. А запереть передъ ней двери, конечно, невозможно.
У Франциска своей воли, какъ извѣстно, не было, онъ слушалъ, слабо возражалъ и наконецъ согласился.
Во дворцѣ существовала, отдаленная отъ парадныхъ комнатъ, гостиная, которой съ давнихъ временъ по традиціи могли пользоваться исключительно члены королевской фамиліи. Даже всюду проникающимъ золотымъ ключамъ, какъ звали при бурбонскомъ дворѣ камергеровъ, входъ туда былъ запрещенъ. Про богатство и убранство этого покоя ходили баснословные разсказы. Марія-Терезія ожидала именно тамъ своего царственнаго пасынка. Она была вся въ черномъ, стояла, облокотясь на мраморную доску камина, а когда онъ вошелъ, поклонилась ему, не теряя своей обычной величавости.
Король попросилъ ее сѣсть на бархатный диванчикъ и самъ опустился на стулъ противъ нея. Карсельская лампа ярко освѣщала ихъ обоихъ и замѣчательно-художественный гобеленъ, покрывавшій стѣну, на которомъ была изображена Ревекка у источника.
На лицѣ королевы было написано тревожное ожиданіе. Но все-таки она молчала, желая, чтобы Францискъ заговорилъ первый.
-- Государыня,-- наконецъ произнесъ онъ:-- я готовъ васъ выслушать, несмотря на то, что помню зло, которое мнѣ причинили вы, вдова моего родителя.
Негодованіе блеснуло въ строгихъ глазахъ Маріи-Терезіи; она слегка задрожала даже, но тѣмъ не менѣе отвѣчала довольно спокойно: