-- Нѣтъ, государь, не зло вы помните, а помните черныя клеветы на меня завистливыхъ и злыхъ придворныхъ...
Францискъ пристально поглядѣлъ ей въ глаза, горько улыбнулся и замѣтилъ:
-- Извините, государыня, я не думаю, чтобы то были однѣ клеветы. Да проститъ вамъ Господь все то, что я перестрадалъ благодаря вамъ.
Марія-Терезія не могла долѣе сдерживаться; она сердито нахмурила лицо, вскочила съ дивана и топнула ногой.
-- Ваше величество жестоко оскорбляете свою мать.
Францискъ тоже всталъ и спокойно, но твердо произнесъ:
-- Моя мать была Христина Савойская. Она скончалась, когда я родился. Я не зналъ моей матери; я никогда не зналъ ни материнской ласки, ни материнскаго поцѣлуя. И въ этомъ также судьба была ко мнѣ жестока. Прошу васъ, государыня, не злоупотребляйте именемъ святой женщины, младенца-сына которой вы пытались отравить.
Обвиненіе было такъ ужасно, что Марія-Терезія отступила нѣсколько шаговъ назадъ и закрыла лицо руками. Но чрезъ минуту, опять овладѣвъ собой, приблизилась къ пасынку, взяла его за руку и сказала взволнованнымъ голосомъ:
-- Государь, я равнодушно отношусь къ вашимъ оскорбленіямъ. Я презираю обвиненія, какъ бы они жестоки не были. Я нахожусь здѣсь для того только, чтобы спасти васъ, спасти вашъ престолъ...
-- О нѣтъ! Вы! моя мачеха! Вы Марія-Терезія! Развѣ вы способны заботиться обо мнѣ?-- отвѣчалъ король.