-- Слушайте дальше. Вашъ дядя Луиджи уже вызвалъ изъ Флоренціи одного генерала, закадычнаго друга Давида Манина и покойнаго генерала Пепе {См. главу о заупокойной обѣднѣ.}. Недавно назначенный вами командиромъ неаполитанской національной гвардіи князь Искителло тоже въ заговорѣ; онъ со своими солдатами долженъ на дняхъ объявить все королевство въ осадномъ положеніи и назначить регентство, главою котораго будетъ принцъ Луиджи, графъ Аквила.
Лицо короля мгновенно вспыхнуло, и такъ же быстро поблѣднѣло. Онъ схватилъ мачеху за обѣ руки.
-- Вы лжете, сударыня! Вы лжете. Нѣтъ! этого быть не можетъ. Сознайтесь, что это неправда.
-- Я никогда не лгала... Выслушайте же меня до конца. Соберитесь съ силами; сумѣйте хоть однажды наказать, какъ настоящій король, того, кто заслуживаетъ наказанія.
Францискъ молчалъ. Онъ чувствовалъ себя глубоко несчастнымъ и не могъ отрѣшиться отъ сожалѣнія къ самому себѣ. Зачѣмъ Провидѣніе возвело его на тронъ!
Марія-Терезія подала пасынку какое-то письмо:
-- Вотъ доказательство измѣны вашего дяди. Прочтите.
На этотъ разъ Францискъ повиновался ей. Онъ прочелъ письмо. Это былъ манифестъ, подписанный самимъ принцемъ Луиджи, графомъ Аквила, генералъ-адмираломъ королевскаго флота. Онъ объявлялъ себя регентомъ... Король словно встрепенулся; негодованіе и гнѣвъ овладѣли имъ, и онъ воскликнулъ:
-- Покуда я еще король, я сумѣю покарать измѣнника.