Королевская семья -- Народное волненіе и смѣлая королева.
То были дни всеобщаго энтузіазма, безграничнаго возбужденія. Даже тѣ, кто относился къ единству Италіи, какъ къ неосуществимой мечтѣ и только втайнѣ болѣлъ душой за родину, встрепенулись при громахъ гарибальдійскихъ побѣдъ.
Сильвіо Спавента {Одинъ изъ дѣятельнѣйшихъ ренолюціонеровъ, извѣстный во то время писатель.} стоялъ во главѣ комитета общественной безопасности въ Неаполѣ. Это былъ человѣкъ съ вулканической головой и съ желѣзнымъ организмомъ. Онъ нѣсколько разъ рисковалъ быть разстрѣляннымъ за измѣну бурбонскому правительству, но его спасалъ одинъ изъ тогдашнихъ министровъ Джіакки, его старый пріятель, который читалъ ему наставленія, уговаривалъ не горячиться и старался успокаивать изреченіями изъ Тацита.
Въ провинціяхъ революціонное движеніе поддерживалось дѣятельнѣйшими членами комитета объединенія.
Кавуръ, министръ Виктора-Эмануила, прислалъ въ Неаполь Висконти Веноста, Финци, Меццокапо {Всѣ эти лица при новомъ царствованіями перебывали членами палаты, сенаторами, министрами.} и другихъ, поручивъ имъ употребить всѣ усилія, чтобы неаполитанское войско отказалось поддерживать Бурбоновъ. Донъ Либоріо Романо (премьеръ Франциска), этотъ политическій сфинксъ, лишенный чувства политической совѣсти, захлебывался въ волнахъ нахлынувшей на него революціи и перепугался. Онъ боялся, что его убьютъ, и каждую ночь прятался въ подвалахъ банка Арлота.
Бурбонскіе генералы Ланди, Ланца, Бриганти, по бѣжали отъ побѣдоносныхъ добровольцевъ Гарибальди, который быстро приближался къ Неаполю.
-----
Около полудня ярко-яснаго и теплаго сентябрьскаго дня часть королевскаго семейства сидѣла небольшими трупами на обширной {Эта терраса равняется среднихъ размѣровъ саду: около 160 саж. длины.} террасѣ дворца, выходящей на Неаполитанскій заливъ.
Королева Софія сидѣла на длинномъ стулѣ у самой рѣшетки, ласкала и забавляла маленькую Граціелу, дочку своей любимой камерфрау Нины Риццо. Сзади, сидя на мраморной скамьѣ, король читалъ газеты. Статсъ-дама герцогиня Сангро и нѣсколько молодыхъ фрейлинъ прохаживались по террасѣ молча, чтобы не безпокоить государя.
Въ другомъ, отдаленномъ концѣ террасы, около распахнутой во внутренніе покои дворца, двери расположилась Марія-Терезія, (перебравшаяся въ Неаполь послѣ описаннаго въ предыдущей главѣ разговора съ пасынкомъ), а около нея черный человѣчекъ, т. е. первый министръ донъ-Либоріо Романо. Они говорили очень тихо, хотя на этой огромной террасѣ никто не могъ бы слышать ихъ словъ.