Во главѣ людей, окружившихъ внезапно Софію, стоялъ самъ Цезарь Бесси. Онъ только не замѣтилъ, что невдалекѣ отъ устроенной революціонерами засады, скрытый густой группой деревьевъ, стоялъ и его племянникъ Бруно, еще не оправившійся отъ прощанья съ Софіей.
-- Что вы за люди? Зачѣмъ вы здѣсь?-- храбро спросила молодая женщина.
-- Мы люди революціи, ваше величество,-- отвѣчалъ Цезарь:-- мы тѣ люди, которые хотятъ освободить и объединить Италію.
Софія сдѣлала шагъ назадъ; она поблѣднѣла.
-- Ваше величество благоволите итти съ нами,-- продолжалъ Цезарь:-- мы вамъ ничего не сдѣлаемъ... разумѣется, если вы не будете сопротивляться.
У королевы глаза засверкали; она скрестила руки на груди и властно, громко почти скомандовала:
-- Прочь, прочь отсюда: вы оскорбляете вашу королеву Марію-Софію.
Голосъ ея былъ услышанъ Бруно. Въ одинъ мигъ онъ очутился около нея съ обнаженною саблей въ рукахъ и яростно крикнулъ заговорщикамъ:
-- Прочь съ дороги!
Одинъ изъ революціонеровъ стоялъ немного въ сторонѣ отъ товарищей, опершись на мраморную Наяду. Его звали Лоренцо, человѣкъ онъ былъ жестокій, почти дикій, проведшій жизнь въ горахъ родной Калабріи. Онъ въ рукахъ держалъ ружье. Въ его жилахъ текла кровь калабрійскихъ разбойниковъ. Съ изумленіемъ глядѣлъ онъ на разыгравшуюся предъ нимъ драму.