Король пошелъ во дворецъ, опираясь на руку жены, вдовствующую государыню велъ испанскій принцъ донъ Чиччіо-Наоло. Придворные кавалеры и дамы слѣдовали за ними.
Монсиньоръ Галло, отдѣлясь отъ шествія, подъ аркой подъѣзда приблизился къ какому-то монаху, который словно прятался за солдатскими рядами. Его лицо, освѣщаемое теперь факелами, было непривлекательно. Онъ глядѣлъ исподлобья; густыя черныя брови были насуплены; въ выраженіи лица было что-то мрачное, почти дикое.
-- Кто этотъ монахъ?-- спросила Марія-Терезія, когда Галло возвратился къ ней.
-- Это отецъ Помпей. Онъ только что пріѣхалъ сюда изъ Фоджіи {},-- пояснилъ прелатъ.
Марія-Терезія оглянулась съ улыбкой на этого страннаго чернеца; высокая, мускулистая фигура его униженно склонилась въ отвѣта, на улыбку царственной вдовы.
III.
Тѣло Фердинанда въ Неаполѣ.-- Тревоги Софіи.-- Швейцарскіе полки.-- Грозный духовникъ.-- Слуга и революціонный комитетъ.
Тѣло Фердинанда было перевезено въ Неаполь и выставлено для прощанія съ народомъ въ большой залѣ городского дворца. Перезвонъ со всѣхъ колоколенъ возвѣщалъ объ этомъ обывателямъ.
Не стало монарха, который взошелъ на тронъ при радостныхъ, шумныхъ привѣтствіяхъ своихъ подданныхъ, прославлявшихъ тогда его милосердіе и великодушіе, а уморъ всѣми ненавидимый за неумолимый деспотизмъ, жестокость, за кровь, пролитую въ 1848 г.
Поразительный примѣръ того, какъ легко можно утратить не только народную любовь, но и уваженіе всего міра, если не держаться путей законности, чести и справедливости.