VII.
Манифесты и ихъ участь.-- Перемѣна министерства.-- Избіеніе солдатъ на Марсовомъ полѣ.
Съ того дня, когда по всѣмъ улицамъ столицы былъ расклеены манифесты новаго короля, составленные министромъ Мурена по указанію вдовствующей королевы, Маріи-Терезіи, либеральная партія поняла, что безполезно возлагать надежды на Франциска II, порабощеннаго мачехой, ненавистницей нововведеній.
Въ манифестѣ своемъ онъ возсылалъ мольбы ко Всевышнему о ниспосланіи ему небесной благодати, дабы онъ могъ выполнять обязанности монарха. Измѣна Фердинанда II данной имъ же самимъ конституціи восхвалялась, какъ добродѣтельнѣйшій поступокъ; восхвалялся и полицейскій произволъ, чуждый всякой справедливости.
Въ первую же ночь всѣ эти манифесты были либо сорваны, либо испачканы грязью.
На слѣдующій день манифестъ былъ опять напечатанъ и снова наклеенъ повсюду, а ночью подвергся участи предыдущаго. Тѣмъ не менѣе надежды стали возрождаться среди партіи уповающихъ на сына святой {Первую жену Фердинанда II, Марію-Христину Савойскую, сыномъ который былъ Францискъ, неаполитанцы такъ любили, что прозвали La Santa (Святая). (Прим. перев.)}. Узнавъ о пораженіи южными пьемонтско-французскими войсками австрійцевъ подъ Маджентой, Францискъ призвалъ князя Филанджіери и назначилъ его первымъ министромъ. Однако -- опять-таки по настоянію мачехи -- включилъ въ составъ новаго министерства Лигуоро, Карраскоза и Карафа, принадлежавшихъ къ стариннымъ политическимъ сферамъ временъ Фердинанда II, къ партіи, называвшейся при дворѣ "стратегами". Всѣ три были давнишними политическими противниками Филанджіери, сторонника конституціи.
Но еще худшее впечатлѣніе на націю производило назначеніе членомъ совѣта министровъ генералъ-адъютанта Нунціанте, мрачнаго героя избіенія швейцарской гвардіи.
Возмущеніе этихъ солдатъ, повергшее въ ужасъ все мирное неаполитанское населеніе, и теперь еще многимъ памятно. Его нельзя обойти молчаніемъ.
Въ глубокую ночь, когда обширная столица была погружена въ спокойствіе и сонъ, обыватели внезапно были объяты неописуемымъ паническимъ страхомъ: отряды солдатъ проходили по улицамъ, во все горло крича: "Да здравствуютъ наши знамена! Смерть офицерамъ! Смерть собакамъ ренегатамъ", и стрѣляли въ воздухъ изъ ружей.
Жители не знали причинъ этого буйства. Они выглядывали изъ оконъ, изъ дверей на улицу и при видѣ огромной бушующей вооруженной толпы, которая проносилась, какъ вздутый горный потокъ, опять прятались и плотнѣй запирались.