Послѣ 1848 г. швейцарскіе солдаты всегда наводили ужасъ на неаполитанцевъ. Теперь говорили, что надо готовиться къ погрому, что эти солдаты собираются грабить и разорять городъ. Кто чѣмъ могъ баррикадировалъ изнутри свои дома. Матери трепетали за дѣтей. Старухи молились Богу, чуя близость насильственной смерти; дѣти плакали и кричали. Всѣ дрожали... Всѣ шопотомъ твердили: "сегодня ночью швейцарцы подожгутъ городъ, перебьютъ и женщинъ и дѣтей". Бурный потокъ вооруженныхъ людей съ ругательствами и криками проносился по улицамъ. Оберъ-полицеймейстеръ растерялся и ничего не предпринималъ, наивно оправдываясь тѣмъ, что его захватили врасплохъ. Но первый министръ генералъ Филанджіери и его два помощника объѣзжали еще спокойные кварталы, стараясь, чтобъ бунтовщики миновали ихъ, а главное, чтобы къ взбунтовавшемуся Бернскому полку не присоединились два другихъ швейцарскихъ. Кромѣ того, Филанджіери поспѣшилъ отправить два стрѣлковыхъ полка въ Каподимонте, гдѣ жила королевская фамилія. Швейцарцы дѣйствительно направлялись туда. Многіе полагали, что они хотятъ захватить королевскую семью, чтобы въ Неаполѣ провозгласить республику.
Возмутившихся было болѣе тысячи человѣкъ.
Всѣ въ походной формѣ, съ оружіемъ, съ музыкой и съ развѣвающимися знаменами, они остановились у воротъ каподимонтскаго парка. Продолжали кричать, били въ барабаны, трубили. Францискъ II чрезвычайно перепугался: онъ не могъ понять, зачѣмъ этотъ ужасный шумъ, кому грозятъ крики: "смерть имъ!" И какая всему этому причина? Онъ прибѣгъ къ своему всегдашнему средству -- заперся въ молельной и палъ на колѣни.
Софія вышла на террасу дворца, узнала отъ высшихъ придворныхъ дворца, чего требуютъ швейцарцы, и убѣдила дворцоваго коменданта адмирала Дель-Ре вступить съ ними въ переговоры, взявъ на себя убѣдить государя внимательно обсудить требованія солдатъ.
Маріи-Терезіи доложили, что кто-то бунтуетъ, и она пожелала прибѣгнуть тоже къ обычному средству бурбонскихъ королей.
-- Сію же минуту послать за швейцарскими полками,-- распорядилась было королева-мачеха. Но герцогъ Сангро возразилъ ей, что именно швейцарцы-то и производятъ мятежъ. Этого вдова не ожидала. Ея лицо омрачилось. Она поняла серьезность опасности и быстро прошла въ дѣтскую, чтобы одѣть своего младшаго сына, еще двухлѣтняго малютку, и приготовиться къ бѣгству.
Межъ тѣмъ грозный шумъ вблизи дворца возрасталъ. Часовые крикнули: "къ оружію". Рѣшетчатыя ворота парка были наскоро забаррикадированы. Небольшой отрядъ войска, занимавшій караулъ во дворцѣ, выстроился за баррикадой. Дворцовая гвардія готовилась защищать жилище государя.
Страшная минута! Всѣ ожидали, что сейчасъ произойдетъ кровавая бойня. Наконецъ адмиралъ Дель-Ре вышелъ съ двумя офицерами за рѣшетку парка для переговоровъ. Швейцарцы стихли. Но переговоры съ ними все-таки были очень затруднительны, ибо они, уроженцы Берна, говорили только по-нѣмецки. Однако кое-какъ выяснилось, что они требуютъ надлежащей пищи; требуютъ, чтобы ихъ итальянскіе офицеры менѣе ихъ обворовывали и обращались съ ними менѣе жестоко. Наконецъ, чтобъ отъ нихъ не отнимали знамени съ роднымъ бернскимъ (швейцарскимъ) гербомъ.
-- Хорошо. Завтра его величество,-- громко кричалъ Дель-Ре, чтобъ его лучше понялъ и слышалъ весь полкъ,-- выслушаетъ ваши просьбы, а покуда на ночь отправляйтесь на Марсово поле и ждите утра.
-- Да перестаньте шумѣть. Не безпокойте государя и его семейство,-- прибавилъ герцогъ Сангро, сопровождавшій адмирала. Онъ понималъ, что требованія швейцарцевъ небезосновательны. Ихъ дѣйствительно чуть не морили съ городу, наживаясь на счетъ полка, и наказывали безъ жалости, безъ суда итальянскіе командиры. Величавая фигура герцога, его доброе лицо, окаймленное сѣдыми волосами, внушали швейцарцамъ уваженіе. На его слова они откликнулись горячими возгласами въ честь короля, королевской семьи и своей далекой родины. И затѣмъ всѣ стихли, какъ имъ было приказано. Адмиралъ Дель-Ре еще разъ повторилъ, чтобъ они остатокъ ночи провели на Марсовомъ полѣ. Весь полкъ туда направился.