Солдаты, нѣсколько минутъ назадъ злобно рычавшіе и готовые къ насилію, потому что ихъ довели до послѣдней степени раздраженія ихъ итальянскіе офицеры, получивъ монаршее обѣщаніе озаботиться о ихъ нуждахъ, удалялись, какъ добрые ребята, безшумно, стараясь даже не очень топать толстыми сапогами, чтобъ не смущать сонъ короля во дворцѣ и дѣтей, спавшихъ въ домахъ, мимо которыхъ они проходили дальше. До Марсова поля было версты три.
Правда, проходя мимо кантинъ (лавки, гдѣ продается красное вино и пиво) они позабывали сдерживаться, будили хозяевъ, требовали выпивки, напивались и не за все платили. Но они были веселы и добродушны. Добравшись до пустыннаго Марсова поля, они расположилась на немъ скучившись и всѣ заснули крѣпкимъ сномъ пьяныхъ. А въ Неаполѣ тогда существовала пословица: "Пьянѣе швейцарца никто не напивается". На ихъ бивакъ мирно и ярко свѣтила полная луна. Затеплилась заря на востокѣ. Ея розовый свѣтъ разгонялъ ночную тьму съ живописнаго холма, Марсово полѣ пробуждалось для новой радостной дневной жизни подъ роскошнымъ, все кругомъ оживлявшимъ свѣтомъ, лившимся съ яснаго неба.
Утренній вѣтерокъ шелестилъ по деревьямъ. Птички начинали щебетать и запѣвали свои сладкія пѣсенки. Земледѣлецъ собирался въ поле на работу; поселянки выходили на улицу... Но, встревоженные, испуганные, всѣ возвращались домой и запирались. Непонятное для нихъ, но грозное зрѣлище предстало ихъ глазамъ: Марсово поле было плотно оцѣплено войсками.
На разстояніи каждыхъ десяти шаговъ стояло по пушкѣ, а около каждой пушки по канониру съ зажженнымъ фитилемъ. За пушками двухшеренговая линія гренадеръ и швейцарскихъ солдатъ, принадлежавшихъ къ полкамъ, которые не принимали участія въ бунтѣ, съ ружьями наготовѣ. Все войско, находившееся въ Неаполѣ было за ночь стянуто къ Марсову полю и какъ стѣна окружало его съ трехъ сторонъ. А на этомъ полѣ спали пьяные бунтовщики; они валялись безпорядочными кучами, перемѣшавшись руками и ногами; нѣкоторые изъ нихъ открывали глаза, чуточку приподнимали голову, но, еще отягченная хмелемъ, она опускалась, и они храпѣли вновь.
Передѣ войсками верхомъ на конѣ стоялъ бригадный генералъ Александръ Нунціанте. Онъ былъ въ полной парадной формѣ, въ шляпѣ съ высокимъ бѣлымъ султаномъ. По его груди черезъ плечо была повязана бѣлая лента съ золотыми бурбонскими лиліями -- знакъ отличія, присвоенный званію королевскаго генералъ-адъютанта. Въ рукахъ онъ держалъ обнаженную саблю. Лицо его было немного блѣдно, но совершенно спокойно, безучастно. Онъ молчалъ, какъ всѣ окрестъ: и солдаты, приведенные имъ, и большая толпа народа, притянувшаяся за войскомъ изъ города. Никто не шелохнулся; но жутко было всѣмъ. Большинство уже знало, что вчера ночью адмиралъ Дель-Ре сказалъ спавшимъ теперь на окруженномъ войсками полѣ швейцарцамъ:
-- Завтра вы получите удовлетвореніе...
Это завтра наступило... Нунціанте опустилъ свою саблю, и громкимъ, но точно сдавленнымъ голосомъ скомандовалъ: "Пли"!
Трепетъ пробѣжалъ по всему маленькому войску: въ народной толпѣ послышалось не то сдержанное рыданіе, не то рычаніе. Но команда была выполнена. Грохнули пушки, затрещали гренадерскіе карабины. Зловѣщее эхо раскатилось по окрестнымъ сельскимъ холмамъ и по предмѣстьямъ столицы. Картечь сдѣлала свое дѣло... Съ пространства, на которомъ спали пьяные бунтовщики, послышался внезапный отчаянный ревъ тысячи людей, потомъ хоровой стонъ, потомъ проклятія и ругательства.
По обширному лугу были густо раскинуты раненые и умирающіе; весенняя зеленая травка залита кровью. Потомъ всѣ тѣ, которые остались живы и были въ силахъ, прорвавшись сквозь цѣпь, куда-то убѣгали, какъ овцы отъ разсвирѣпѣвшихъ голодныхъ волковъ.
Такъ свершилось избіеніе швейцарцевъ на Марсовомъ полѣ. Въ Неаполѣ оно произвело потрясающее, неизгладимое впечатлѣніе.